Я жажду свободы… и я благодарен судьбе,
Спасибо вервольфу, ведь он одарил меня волей.
И голосу волка, что слышу я где-то в себе,
Давно опостылело жить человеческой долей.

Сорваться с цепи, убежать по дороге луны,
За той, что зовется меж нами владычицей зверя…
Что нужно убийце? Покровы ночной тишины
И воля… волков не удержат запоры и двери!

3 февраля 2009
© Copyright: Эрис Лкв, 2009

© БИБЛИОТЕКА УЖАСОВ
E-mail: Libra

Глава VII

Мист встретил ее у порога радостным мявом и потерся с урчанием о ноги. Всю квартиру заливал свет уходящей луны, придавая ей сходство с неким призрачным замком или другой обителью теней. Что, в общем-то, было не так уж далеко от истины…

Маленький коридорчик, ванная, кухонька, справа – единственная комната. Вот и все. Но ей этого всегда хватало. Ей хватало ее работы – чего проще, следить за техникой вместе с еще тремя людьми. Хватало желаний, мыслей, убеждений, долго и упорно выстраивавшихся в юности. Она в то время хотела найти эти правды, но не удалось. Тогда она сочинила свои, успокоилась и больше над этим не задумывалась.

Юность прошла вместе со своими заскоками, и Марго их переросла. Люди вокруг послужили красочной иллюстрацией к тому, что только зеленому возрасту и присущи подобные заморочки. Да и то не всем подросткам, а особо ненормальным, которых не устраивает окружающая реальность, которым нужно что-то больше. А потом они вырастают, меняют мнение на общественное… ну, или по крайней мере засовывают его куда подальше. Редко кто осмеливается и дальше думать, размышлять, искать и, быть может, находить. Зато эти люди становятся великими…

Марго уже давно смирилась с тем, что все эти размышления с исканиями никому не нужны. Даже уже и ей самой. Толку-то? А и толку, что бессонница, всяческие депрессии и тому подобное. Оно надо? Нет. Ну так и все. А без смысла жизни прожить можно… наверное…

Ну и чудно. Раз можно, так и сделаем. И она запретила себе думать, и размышления эти прорывались только в стихотворной форме. Но недолго. Марго забивала себе голову всем, чем угодно, лишь бы не думать. И ей это удалось. Так замечательно удалось…

И тут заявляется Вадим. И что же мы видим? А все насмарку! А все рушится в одну секунду, и попробуй останови! И что остается делать? Только плыть по течению, потому что против – уже невозможно.
Так может, он и прав? Может, стоит вытащить старательно заныканные в углы разума мысли и снова попробовать отыскать свои истины? А? Ну, вдруг получится. Ну вдруг все-таки, а?..

Часы на полке мигнули, будто привлекая к себе внимание. «Mon 02:44″. Ну да, завтра… то есть уже сегодня на работу. Очаровательно, еще один пункт к списку причин радоваться жизни. Хотя, если так подумать… неплохо это, а то дома делать все равно нечего… а так хоть развеяться малость…
«Это что ж за жизнь пошла, если работа для меня – уже повод развеяться?» – подумала Марго и решила лечь-таки спать. Хотя, спать – это очень условно, ибо сон для Тени – непозволительная роскошь…
Интересно, а что в этой жизни вообще позволительно? Что может желать человек, надеясь, что это все-таки да может исполниться? Чего он может добиваться, не страшась, что все усилия пойдут пресловутому коту под хвост? И можно ли не бояться, что жизнь отберет у тебя самое дорогое, что только есть?
Никто не знает.
Никто.

Утро оказалось неприветливым: таким же хмурым, как и погода в ее душе. Серый, стального цвета рассвет кутался в тучи, не желая просыпаться. А Марго отчаянно ему завидовала. Он хотя бы спал. А ей не пришлось. Все, что она могла – дожидаться солнца, глядя в темноту, в темный телевизор, в стенку. Куда угодно, только не в грезы.

Она дождалась, пока часы не покажут 07:00, неторопливо встала, включила кофеварку. Собиралась медленно, нехотя, но в 08:15 уже была готова. Из открытого окна дул пронизывающий холодом ветер, откуда-то с запада тянулись стадом тучи, и, казалось, город совсем не рад был этому утру после времени света. Не хотел прощаться с очередной светлой ночью, ждать полной луны целых четыре недели. И Марго в этом его понимала. Тоже не хотела расставаться с полнолунием. С тем, что упустила его безвозвратно.

На улице к тому времени зарядил мелкий холодный дождик, серый и довольно мерзкий: так и норовил накапать за воротник. Марго натянула на голову капюшон и направилась в сторону метро.

Люди, казалось, еще спали, еще не вырвались из плена серых снов этой ночи. Только два раза Марго заметила довольные лица: маленькой девочки, что бежала в школу, перепрыгивая через лужи, и слепого пожилого мужчины, который сидел на лавочке и чему-то улыбался. Но кроме этих двоих… все остальные делали вид, что куда-то спешат, что у них дела. А на самом деле им было абсолютно все равно. И что живут они тоже делали вид. Не жили. Существовали. Сегодня было ненастоящим, сегодня было неживым. Сегодня ушло вслед за луной, так и не появившись в городе. Осталось только завтра – как надежда на то, что город все же оживет, и мелкая морось сменится ярким жизнерадостным солнцем.
Вагоны метро зияли полупустыми окнами: прошел час пик, когда все спешат к восьми, а те, кто начинает работу на час позже, еще никуда не торопились. Кроме Марго. Она терпеть не могла толкучку, поэтому всегда приходила чуть раньше. Чуть раньше шла по улице, чуть раньше ее вез почти пустой поезд, чуть раньше встречал полумертвый спросонья офис. Немного опередить всех, чтобы потом не стоять в набитом вагоне на одной ноге с зажатой в зубах сумкой, изображая какую-то дикую позу из Камасутры.
Люди, собравшиеся на перекрестке и ожидавшие зеленого, как один были невыспавшиеся и угрюмые. Недовольно гудели машины, проносясь по лужам у обочин. Кто-то шипел им вслед ругательства, раздражался… да какая разница? Едут и едут, на здоровье.

Светофор мигнул и показал, наконец, зеленый. Толпа начала вытекать на проезжую часть. Кто-то походя толкнул плечом Марго, едва не сбив под ноги другим пешеходам. «Вот так всегда, – подумала девушка. – Неприятности у кого-то, а плохо мне». Мысль зацепилась за что-то в голове и хотела развернуться в длинное пространное размышление, но ей так и не дали этого сделать…

Истеричный визг колес, крики, свиристенье гаишника, так кстати оказавшегося поблизости. Легкий вывих у средних лет женщины, неудачно отскочившей с траектории полета очередного придурка за рулем. Ничего особенного, но мысль сбили. Марго отстраненно взглянула на суету вокруг отвалившегося бампера и вывиха и пошла дальше, не имея ни малейшего желания участвовать.

У входа в офис ее встретил хмурый взгляд Сергея Федоровича, бессменного секьюрити вот уже сколько лет. Взгляд, так похожий на рентген, такой же холодный, отстраненный и всепроникающий. Марго ничего не сказала Сергею Федоровичу, кивнула в качестве приветствия и прошла внутрь. Охрана тоже не в духе нынче…

Шефа еще не было… да вообще почти никого не было. Залитый мертвым излучением ламп дневного света – и кто им такое название придумал? – казался неживым. Темно-серый линолеум, светлые стены, белые потолки. Монотонный стук за окном, мокрый асфальт и тучи, тучи… И нет, совсем нет красок. Дождь смыл. Черно-белое угольное граффити на белом холсте.

Кап-кап-кап…
Цокот каблучков по полу.
Кап-кап-кап…
Собственное дыхание.
Кап-кап-кап…
Чьи-то всхлипы…
Кап-кап-кап…

- Лен? – позвала Марго, подходя к кабинету Виктора. Всхлипы доносились именно оттуда.
- Чего тебе? – плаксиво отозвалась та, поспешно отворачиваясь и пытаясь вытереть лицо.
- Лен… господи, что случилось?
- Ничего, уйди.
- Лена… – Марго подошла поближе и осторожно коснулась плеча девушки. Та дернулась, выронив платок. Марго метнулась за ним и успела схватить до того, как холодные пальцы Лены царапнули линолеум.
- Спасибо, – буркнула та, забирая платок и, уже не скрываясь, утерла слезу. Марго приподняла ее подбородок и вгляделась в красное, чуть припухшее лицо секретарши.
- Так, – распорядилась она, быстро хватая Ленину сумку и утаскивая саму секретаршу за рукав. – Пошли умываться.
- Чего? – возмутилась та.
- Хочешь, чтобы тобой в таком виде весь офис полюбовался? Идем!
- О боже… – ахнула Лена, взглянув на себя в зеркало. Зажурчала вода, плескаясь в белом фаянсе, смешалась с новыми слезами, утекла под землю. Марго молча протянула полотенце.
- Спасибо, – снова пробурчала Лена, утираясь. Взглянула на себя в зеркало, вздохнула и, пытаясь удержать новые слезы, спросила:
- Зачем ты это сделала? Я же знаю, что ты меня терпеть не можешь.
- Ну это неправда. Мне с самого начала показалось, что это ты меня невзлюбила за что-то.
- У тебя взгляд тяжелый. Поэтому я решила, что не нравлюсь. – Лена развернулась и вышла из туалета, направившись к своему рабочему месту. Марго на ходу пожала плечами и решилась осторожно спросить:
- А что у тебя случилось?
Лена вздохнула и опустила голову.
- У меня старший брат разбился. – Она всхлипнула. – Ехал ночью за городом. Скользко было. А из-за угла КамАЗ… занесло…
Она снова шмыгнула носом и по-детски утерла нос рукой, опустившись на краешек стола. Марго присела рядом и обняла Лену за плечи.

- Понимаешь, он мне… он мне как отец был, – бормотала та, а Марго легко гладила ее волосы, пытаясь как-то успокоить, давая выговориться. – Отца я не видела никогда… тоже разбился… меня тогда не было еще… а Сашка меня всю жизнь опекал… я его любила… как… наверное, мать так не любила…
Марго молчала, не зная, что сказать. А Лена говорила, говорила, всхлипывая и заикаясь, говорила так, как будто молчала всю жизнь. Ей хотелось выговориться, пусть даже Марго это безразлично, пусть даже она уйдет сейчас… но она говорила, не в силах больше держать все в себе.

А Марго молча слушала, ничего не говоря. Просто не шли слова. Да и не нужны они. Порою без слов можно сказать гораздо больше. Поэтому она просто крепче обняла Лену, зная, что слова ей как раз не нужны. Что здесь скажешь – что нужно жить дальше? Что время все залечит? Лена и сама все это отлично знала. И эта молчаливая поддержка была ей куда нужнее.

Из-за угла послышались тихие шаги. Лена вскочила, утираясь, ее каблучки быстро-быстро застучали в сторону умывальника.
- Доброе утро, – сказал Виктор, выруливая из коридора.
- Доброе ли, – усмехнулась Марго, красноречиво покосившись в сторону серой мороси.
- И то правда, – хмыкнул шеф. – Как дела? Разгреблась?
- Да, спасибо, все нормально.
- Если вдруг что – обращайся.
- Спасибо.
- Ты видела мою секретаршу? – поинтересовался Виктор. – Кажется, я сегодня впервые пришел раньше нее.

Марго молча кивнула на сумку Лены, приютившуюся в кресле хозяйки. Виктор снова хмыкнул, и в этот момент снова зацокали шпильки.
- Доброе утро, Виктор Палыч, – бодро, даже чересчур бодро… голос подвел девушку, дрогнув в конце фразы. Виктор подозрительно оглядел расплывшийся макияж, красные глаза и щеки Лены, но спрашивать не стал. Не любил он любопытствовать. Марго тихо снялась с места и слиняла к себе в отдел, напоследок уловив благодарный взгляд Лены.

- Доброе утро! – таким жизнерадостным кличем встретила ее Рита, как только закрылась дверь отдела.
- Честно говоря, я в этом сомневаюсь, – хмыкнула Марго. – Привет. Привет, Эдь.
- Здравствуй, – натянуто поздоровался Эдик, глядя в потолок. Марго решила пока оставить это без внимания и прошла к своему столу.
- Тохи еще нет?
Рита чуть запоздала с ответом, что-то печатая дикой скоростью, а потом сказала:
- Нет, нету… сказал, задержится.
- А, ясно. Что ты там такое строчишь?
- Да отчет, вчера не успела… пойду шефу отдам. Все! – Рита с победным видом щелкнула мышью, выхватила вылезший из принтера листок и умчалась.

Марго клацнула питанием и уселась в кресло. Некоторое время наблюдала, как по монитору бегут белые строки, а потом все же решилась нарушить молчание.
- Эдь, все в порядке?
- У меня да.
Марго сильно удивил его резко-безразличный тон. Очень сильно.
- А у кого нет?
- А у тебя, хочешь сказать, все в порядке? – с нотками претензии высказался Эдик.
- Ну, знаешь… – возмутилась девушка. – А что со мной не так?
Эдик снова нацепил постный вид и уставился в потолок.
- Скажи мне, пожалуйста, зачем тебе сдался этот ненормальный?
- Какой еще ненормальный?
- А который к тебе в окно лез!
- А тебе не кажется, что это МОЕ дело? И никак не твое?
- Мне кажется, что на правах твоего друга я имею право знать.
- Ах друга?
- Именно.
- Среди друзей тоже секреты бывают.
- Не хочешь, значит, говорить.
- Умница!
- Знаешь, – он вдруг соскочил и подошел к ней, упершись ладонями в подлокотники – мне просто интересно, кто он такой вообще.
- Ты же все отлично слышал – Переплясов Вадим Алексеевич, такого-то года, такого-то адреса и места работы.
- Слышал.
- Ну и что тебе еще надо?
Эдик явственно скрипнул зубами и отошел, с силой оттолкнувшись. Марго разозлилась и рявкнула:
- Знаешь что, это мое дело! Не лезь в мою жизнь… друг, тоже мне!
- А кто же?!

Марго собралась что-то гавкнуть, но в этот момент дверь приоткрылась и в щель осторожно заглянула взлохмаченная голова Антона.
- Э-э-э… привет, – робко поздоровалась голова.
- Привет, – буркнул Эдик и вышел. Антон проводил его задумчивым взглядом и наконец решился зайти.
- Что это с ним? – поинтересовался он, скидывая рюкзак.
- Понятия не имею, – раздраженно отозвалась Марго.
Антон с видом «Вокруг одни шизики» прицокнул языком. Бухнул о стол рюкзак, скрипнула молния.
- Маргарит… – обратился он было к девушке, только обнаружилось, что той на месте уже нет. Громко хлопнула дверь, а стекла жалобно задребезжали.
- Друг, понимаешь, – шипела Марго, несясь по коридорам. – Таких друзей… заботливый, блин! А, чтоб тебе… – выругалась она, подбежав к лифту. Тот оказался занят.

Она в раздражении выскочила на улицу, где мелкая морось успела смениться полноценным, хоть и редким, дождем. Черно-белое граффити, которым стал город, смазалось, поблекло еще больше. Только яркие глазищи светофоров не давали поверить в то, что это все нереально. Реально, еще как. И от этой мысли становилось еще гаже.
- Придурки, – буркнула Марго и достала мобильник. Набрала Вадима.
- Да? – холодно отозвался он после шести гудков.
- Эм… привет, – неуверенно начала Марго, несколько ошарашенная таким приемом.
- Здравствуй. Что-то случилось?
- Нет, ничего… я просто хотела узнать, придешь ли ты сегодня.
- Приду.
- Когда?
- Когда смогу.
- Все нормально?
- А почему должно быть не? – раздражился он. – Извини, мне некогда.
- Ну и пошел к черту, – огрызнулась Марго в замолчавшую трубку. – Поплачься мне еще, пожалуйся на свою жизнь. – Она фыркнула и резко развернулась ко входу в офис. – Нужен ты мне. Кота хватит.

Mon 23:22.
- Ну что, мой хороший? – обратилась Марго к котенку, что уютно утроился возле нее, млея от ласк хозяйки. – Засиделись мы, правда? – Мист зажмурился и заурчал еще громче. – Соглаасен… погуляем, а?
Квадратик яркого белого света на пестром, серо-голубом в темноте ковре. Тени на стенах. Тусклые блики на плафонах. Красиво, в общем-то… но ее так манила к себе ночь. Манила и звала. И Марго не видела препятствий, чтобы не поддаться искушению.

Два зеленых огонька в янтарных ореолах проникли в душу, вывернули ее наизнанку, потащили за собой. Марго вынырнула из себя, оглянулась, как всегда… чуть потухли красные огоньки сердца и артерий, синие – вен. Маленькая серая тень у ее ног мяукнула, подзывая за собой.

Луна, город в синем серебре, чьи-то жизни, бегущие, бурлящие… спящие… Марго выбралась на крышу, подставив… лицо? – лунному свету, просто наслаждаясь своей свободой… «Я – тень, – думала она, – я – свобода, я ищу и нахожу… а надо ли искать… есть я и есть луна, что же еще… к черту этот мир, к черту всех и все… я – тень…»

- Сгоришь, – глухо раздалось за спиной. Марго не шелохнулась. – Открой глаза, идиотка!
- Пошел ты…
Вместо ответа он просто подошел к ней, заслонив собою лучи, и встряхнул девушку за плечи.
- Ты будешь меня слушать или нет?! Не смей так больше делать, поняла?
- Отвалил бы ты.
- Я могу. Только что будет с тобой? Ты ведь этого не знаешь… и твой кот тебе не поможет. – Марго попыталась вырваться. – Не рыпайся, дура. Сгоришь – вот счастье будет!
- Что значит – сгорю?
- То и значит. Не будешь меня слушать – не вернешься больше в день.
- А надо ли?
- Надо! – рявкнул взбешенный Вадим.
- Слушай, а зачем ты вообще со мной возишься, а?
- Я тебе уже объяснял.
Марго снова дернулась. Вадим не стал ее удерживать, выпустив плечи девушки.
- Ты обещал показать мне ночь.
- Я помню. Идем.

Глава VIII

Ночь.
Холодный сырой ветер с запахом выхлопов. Лунный свет и черные тени повсюду. А там, на крыше обычной сталинки, притаились еще две. Бледно-серые, похожие очертаниями на мужчину и женщину. Их не увидеть, не заметить. Только горят ярко два маленьких зеленых огонька кошачьих глаз…
- Идем.
- Куда?
- За мной.
Они подошли к краю крыши, намереваясь спуститься. Позади раздался разочарованный мяв.
- Мист, – повернулся Вадим, – домой.
Котенок уселся, обвив лапы хвостиком, и склонил голову.
- Домой, – с нажимом повторил Вадим.
- Какая тебе разница, пусть идет с нами, – попыталась вклиниться Марго, но он развернулся и на ходу отрезал:
- Большая. Проводнику здесь делать нечего.
Он присел и соскочил, оттолкнувшись рукой от края крыши. Пара мгновений – и вот он мягко приземлился на ноги.
- Прыгай, – донесся снизу его голос. Марго на секунду прикрыла глаза перед тем, как послушаться. Мист проводил ее грустным взглядом.
Они двигались молча, не разговаривая друг с другом…
Вот еще одна ирония русского языка. Замечательное выражение – «друг с другом».
Они молчали. Марго просто боялась заговорить первой, боялась, что Вадим снова разозлится. Потому что следом разозлится она сама, а в таком состоянии сохранять адекватность сложно. А еще она боялась, что он скиснет. Как вчера. В тот момент он больше, чем когда либо, был человеком – простым человеком, с чувствами, прошлым, тяжестью на душе. А сегодня он снова казался кем-то вроде Железного Дровосека.
Но Дровосек искал свое сердце.
А Вадим?
Марго тряхнула головой, пытаясь вернуть привычную пустоту мыслей. Ни о чем не думать, не забивать себе голову – главное условие сохранности рассудка. Давняя истина… наверное, первая, которую она для себя уяснила.
- О чем думаешь? – неожиданно спросил Вадим. Марго запнулась о собственную ногу.
- Ни о чем.
- Ну-ну.
Марго твердо решила не злиться.
Вадим вел ее донельзя странным маршрутом, петляя по закоулкам, палисадникам, дворам, старательно обходя улицы. Луна на необычно чистом небе превращала тени в непроглядную тьму, а все, что видела – заливала белым, слегка голубоватым светом. Меж черных провалов плыли два жемчужных силуэта, будто что-то искали…
- Вадим… – решилась Марго.
- Да? – резковато спросил он.
- Куда мы идем?
- Сейчас узнаешь.
Он свернул в проулок между двумя домами – довольно ухоженный, не очень узкий. С другой стороны протекала улица. Широкая и светлая, наполненная спешащими куда-то людьми.
- Стой, – велел Вадим. – Будь осторожна, не наткнись ни на кого… пока нельзя. Вот скажи мне, – продолжил он, подходя к выходу из проулка, – ответь, не задумываясь, – что ты видишь?
- Жизнь, – ответила Марго и тут же пожалела. Вадим покосился на нее со странным выражением.
- А ты уверена?
- Ты же сказал, чтобы я ответила, не задумываясь.
- Похоже, ты вообще не умеешь.
- Что?!
- Не заводись. Лучше посмотри еще раз и скажи – что ты видишь?
Она на миг зажмурилась. Нет, мир не изменился. Все так же заливало улицы синее серебро, все так же бежали по сосудам красные ручейки. Да, главная артерия города не была похожа на мелкие переулочки – фонари, фары… желтый электрический свет смешивался с синим дыханием ночи, создавая зачастую самые невероятные оттенки. Яблочный, травянистый, цвета молодых листочков на солнце, болотный…. его было особенно много. Марго вгляделась в лица – они отказывались открываться ей, прячась за сеткой жил. Самые заурядные лица, расписанные обыкновеннейшими эмоциями. А то и вовсе без них.
- Что видишь?
Она медлила.
- Что ты видишь?
Ничего…
- Отвечай!
Вместо этого она просто взглянула ему в глаза. Просто взглянула. Без эмоций. Пусто. Вадим, однако, все понял.
- Вглядись. Пожелай увидеть правду.
В разуме Марго на миг промелькнула мысль. Даже не мысль, так, обрывок. Одно слово – «кукла». «Да какого черта? – тут же разозлилась она. – Какая я кукла? – Вздох. – Да самая настоящая. Кукла в руках города. В руках всех окружающих меня людей. И куклы ведь не сопротивляются… даже не знают, что должны. Вот и я так же. Даже ничего не чувствую… только злость. На себя. А, к дьяволу все!»
- Марго…
Она оглянулась, встретив тяжелый, будто бы вязкий взгляд. Сознание поплыло, а когда вернулось на место… она увидела.
Марево. Везде. Повсюду. Наполняет улицы, плещется в крови, бьется в сердцах. Серая усталось, бурая злость, багровая боль, иссиня-черное отчаяние… Но цвели, цвели еще яркие цветы радости, любви, удовольствия и покоя… так мало… но ведь цвели!
Но так мало…
- Это… – Марго на миг задумалась, но все же сказала то, что первым напросилось на язык, – это трясина. Это росянка. – Она тряхнула головой, вспоминая, как недавно размышляла об этом. – Сладкий сок. Хищная суть. Вот что я вижу.
Вадим просто смотрел на нее. Казалось, именно просто, но взгляда отвести она не могла.
- Молодец. А я не ошибся – ты еще не потеряна… Идем.
- Погоди… – она засомневалась, но все же решилась. – Что все это значит?
Он ненадолго задумался, подбирая слова.
- Хочешь быть для этой росянки мухой?
- Я всегда ею была.
- А что-то изменить – хотела бы?
Марго замолчала, собираясь с мыслями. Хотела бы? Наверное… да. Или нет?
В свое время она основательно поработала над собой. Сотворила из самой себя еще одного серого жителя. Серого: обыкновенного, со скромными запросами, но с притязаниями; с живым умом, но с забитым разумом; да, в конце концов, свято верующего во всесильные «обычно», «как всегда» и «как все»…
А теперь предлагается стереть все это и начать заново.
Тяжело. А кто говорил, что жизнь – легкая и исключительно приятная штука? Неприятностей в ней хватает, но кто сказал, что их нельзя выбирать?..
И хватит, хватит забивать свои желания. Ну стоит хоть раз признаться – не кому-то, а только самой себе – что тебя это никак не устраивает. И кому там при одном взгляде на луну хотелось послать куда подальше всю свою гребаную жизнь и стать… свободной… а?
Не хочешь ты возвращаться в обычный мир. Не хочешь ты жить днем. Будь ты человеком, боялась бы резко переступить порог, отделяющий привычную, такую уютную росянку от странной, совершенно непонятной ночи. Ведь так? Так. А сейчас? Сейчас-то тебе терять уже нечего. Ты уже за порогом. И увидев другую сторону, сможешь ли вернуться обратно?
Ох вряд ли…
- Пожалуй.
- Тогда идем.

Воплощение свободы и красоты, отсутствия границ, условностей и правил – все то, о чем она мечтала когда-то давно. Все, чего она хотела теперь…
Ночь наблюдала за ними белым глазом – за двумя жемчужными душами, спешащими куда-то. Вадим старательно огибал людные улицы, дворы, даже закутки и переулки – если имелся хоть малюсенький шанс кого-то встретить.
Не сейчас, думал он. Рано. По чуть-чуть. Девочке еще не время…
А кем он, собственно, был? Кем стал? Этого, пожалуй, даже он толком сам не знал. Жизнь… странной она была. Да и есть. Куда страннее, чем вести непутевую девицу сквозь ночь за собой?
Да и зачем, собственно?
Вадим тряхнул головой, словно выкидывая из нее мысли. Не сейчас. Сейчас важно другое. А подумать и потом можно.
Он умел это – откладывать мысли. Научился…
…Нужная дверь, конечно же, оказалась закрыта. Вадим, недолго думая, просочился сквозь стенку. Это не так уж легко – продираться сквозь кирпич и бетон. Даже если ты бесплотен. Пусть у тебя нет тела – но ты все равно есть, ты существуешь, следовательно – ты материя, а материи пробираться сквозь другую, твердую материю…
Оставим заумности, мелькнуло в голове. Потом.
- Куда мы идем? – осмелилась шепнуть Марго. Если быть честной с самой собой – она несколько робела. Робела перед этим… человеком? тенью? существом? – которое ведет ее. Она хоть и помнит его тогда… человека… но сейчас в нем, казалось, мало что осталось от человека. Железная маска вместо лица. Твердый шаг… насколько он может быть тверд у призрака. И цепкий колючий взгляд, то и дело устремляющийся к небу. В эти моменты Марго чудилось, что луна подмигивает ему…
- Увидишь.
Странный голос. Странные нотки. Марго на миг померещился маленький, совсем крохотный черно-алый огонек там, где должно находиться его сердце.
Черный. Отчаяние.
Алый?..
- Сюда, – позвал он. Номер двадцать три. Обычная дверь: дерево, лак, два замка. Коврик с пожеланием «Welcome!» Все обычно. Кроме…
Вадим помедлил перед тем, как войти. Наверное, он бы с куда большим удовольствием сбежал отсюда к чертовой бабушке, только где ее искать? А то, что он хочет показать Маргарите, искать не надо. Вот оно. Он отлично знает, где нужно искать корысть, зависть, жадность и слепоту…
Квартирка тоже совершенно обычная. Не так. Не совсем – на первый взгляд ничего особенного, но получше, чем просто обычная. Внимательный взгляд уловит и художественный замысел, и мелкие побрякушки, вроде ненужные, но без которых почувствуешь – что-то не то, чего-то не хватает… мелочи, разумеется. Но ведь из мелочей все и складывается, не так ли?
Вторжение в чужую жизнь? Да. Марго не удавалось отделаться от мысли, что она тут совершенно лишняя. Совесть воззвала? Как знать. Может, и она. Принципы, мораль…
- За мной.
И она повинуется. А что делать?
Дверь в спальню приоткрыта. Звуки, что доносятся оттуда, совершенно однозначно говорят: уйдите, вы лишние. Вадим с непроницаемым видом оперся о косяк. Плечо входит в дерево, но неглубоко – призрак остается неподвижен.
- И… что дальше? – спрашивает Марго. Странно…
- Ждем.
И они ждут. Недолго – пара минут, и все стихает. Из-за двери теперь слышно только дыхание двоих – уже успокаивается, выравнивается. Тихий шепот. Шелест ткани.
- Заходи.
- Что?
- Заходи, – повторяет он. – Да-да, именно туда.
В спальне, залитой светом полной луны, нежатся на огромной кровати он и она, устраиваясь поудобнее, готовясь ко сну. Ласковые объятия, искренние, полные любви взгляды. Но вот скользнет в ее глазах маленькая, но холодная льдинка…
- Вглядись повнимательнее, – шепчет за спиной подошедший Вадим.
Короткий миг – смыкаются веки. Но вот она снова открывает глаза…
Теплится огонек света в груди мужчины. Счастье, ничем не… Нет. В самом сердце огонька копошится маленький темно-серый червячок… сомнение. Сомневается – а так ли..?
Не так, говорит что-то. Не так.
Чем дышит этот мужчина? Любовь. Счастье. Усталость. Сомнение. Страх? Нет, скорее опасение. Опасение, что женщина рядом с ним – уйдет.
А что с ней? Марго передернуло. Раздражение? Именно. Немного, но все же есть. Ожидание. Желание. Нет, не плотское… желание чего-то… наверняка дамочка мечтает об очередном брюлике. Или шубке. Хотя нет, сейчас же весна, скорее брюлик. Или машинка. Симпатичная такая, небольшая, ярко-красного цвета…
Удовлетворение. Это уже сексуальное, ага. А вот до морального далеко… А это что? Такого мерзкого розоватого оттенка. Розово-желтый, скорее. Бывает красивым такое сочетание, но не здесь.
Минутку.
Отвращение.
Отвращение?!
Марго вопросительно оглянулась на Вадима.
- Ну, что увидела? – кивнул он. А в уголках глаз таится одобрительная улыбка, поощряет – ну же, говори, девочка…
- Это что – он ей противен?!
Вадим со странным выражением посмотрел на женщину. Скользнул взглядом по лицу, наткнулся на тошнотворно-розовое пятно где-то у солнышка.
- Да. Немного, но сути это не меняет.
- А… – она непонимающе хлопнула ресницами. – Так зачем…
Глупый вопрос, девочка. Ты и сама все прекрасно видишь.
- Пойдем отсюда? – попросила она. – Пожалуйста.
- Идем, идем. Давай-ка через балкон в кухне.
Уже выходя из комнаты, Марго обернулась напоследок на парочку. Мужчина ласково обнимает возлюбленную во сне, огонек горит ровнее, а червячок, точивший его, куда-то спрятался. А женщина положила голову ему на грудь, но ясно видно, что чувств к нему не больше, чем к подушке.
- Ты идешь? – торопит Вадим.
Женщина неожиданно распахнула глаза, словно услышав что-то. Колючий взгляд впился в то место, где притаились призраки.
Неуютно как-то под таким взглядом. Она будто видит незваных гостей, вторгшихся в ее ночь. И гости поспешили уйти.
- Всегда была чувствительной… – тихо пробормотал Вадим.
- Что, прости? – не расслышала Марго.
- Я говорю – женщины гораздо чувствительнее, чем мы. Повезло, что здесь животных нет…
- А-а… да, ты прав. Идем?
- Идем.
Вадим уверенно провел ее по квартире мимо дверей в комнаты, кладовые, ванную… Безошибочно выбрал нужную, и взору Марго предстала небольшая, но уютная кухонька. А напротив – еще одна дверь. И за нею ярко-ярко светилась иллюминация большого города.
Синие, бирюзовые, лазоревые, аквамарин… Вся палитра морского дна. Только теперь проглядывали еще и темно-фиолетовые омуты, почти черные впадины… светлые барашки. Их немного, но они есть.
- Погоди, – ладонь мягко коснулась плеча спутника. – Красиво.
Он посмотрел вперед, слегка сощурился.
- Сегодня не очень.
- Разве? – удивилась Марго. – По-моему, очень… побывать бы в самом деле на море.
- А причем тут море? – в свою очередь удивился Вадим.
- Ну как… вся эта синева…
- Какая синева?
Пару секунд оба просто недоумевающе глядели друг на друга. Марго показалось, что она начинает понимать… или нет?
- Что ты видишь?
- Я… – он задумался, подбирая слова. – Я вижу многоцветье. Город для меня переливается всеми цветами радуги, вспыхивает, блестит опалом. Это великолепно, но порою очень утомляет.
Непонятно.
- Как это так? Получается, мы видим город по-разному?
Вадим задумался, будто припоминая что-то.
- Вспомнил, – сообщил он. – Когда-то я слышал нечто подобное, но не обратил особого внимания. Вроде бы каждая Тень видит ночь по-своему… что-то это значит, а вот что – не знаю.
- Ага, – изрекла Марго, и в воздухе снова повисла тишина. Какое-то время оба просто смотрели на мир там, внизу.
- Возвращаемся?
- Да.

Лунный свет. Тьма переулков. Блики на крышах. Разлитый повсюду сон.
Они снова шли через улицы – два духа, два призрака. Бесплотные, невидные человеческому глазу, но все же – они есть. И в то же время их нет. Просто не должно быть…
Город помахивал им вслед лапами веток, листочками, целлофаном, повисшим кое-где на сучках. Подмигивали редкие лужи, когда в них мелькал глаз луны. Город прощался с ними до новой ночи. Город знал – это свои.
Город. Эта помойка чувств и поступков. Марго сейчас не могла определить иначе.
- Скажи… – Она замолкла ненадолго, пытаясь выпутаться из клубка мыслей и слов. – Жизнь – она вся такая?
- Нет.
- Поясни.
Вадим на миг остановился, оглянулся на нее. Но ночь скоро закончится, а до дома еще далеко…
- Нет, не вся. Конечно, много в ней низости, лжи, зависти и корысти, но это не единственная сторона.
Пора дальше.
- Продолжай, – потребовала Марго после продолжительного молчания.
- Нет.
- Почему?
- Потому что. Всему свое время.
- Сей…
- Потом!
Рано, девочка. Рано. Поверь – так нужно. Показывать все грани одновременно нельзя. Ты не поймешь меня, девочка. Только нырнув по уши в это дерьмо, ты поймешь, что такое глоток свежего воздуха. Только увидев высоту, осознаешь, как она красива… и как больно падать вниз от несильного, по сути, пинка.
Подожди чуть-чуть.
И прости меня. Будет сложно и больно, и ты не раз проклянешь меня и весь мир. Но так надо…

Глава IX

Марго шагала по людной улице, уныло засунув руки в карманы и опустив голову. Светило сквозь мутную пелену серенькое апрельское солнышко, где-то в шелестящих листьях чирикали воробьи. И шли сплошным потоком люди, люди, люди… десятки и сотни незнакомых лиц, в которые заглянешь на миг – и отвернешься, к новому лицу. И никакого дела до того, весел человек или грустен, играет ли в его глазах улыбка или плещутся непролитые слезы, а может он непробиваемо серьезен, и один бог знает, о чем он думает…
Только теперь она все чаще ловила отголоски чувств, чаще – уныло-серых, как небо. Пыталась нацепить на себя равнодушие, но пока получалось не очень-то хорошо… ничего, с практикой все приходит.
Полдень. Еще час она свободна, чтобы пообедать. Этого часа она ждала все утро, вертясь в кресле и поминутно поглядывая на часы. Обстановка в офисе не радовала: Эдик злился, Рита с Антоном чувствовали себя малость не в своей тарелке и пытались разрядить атмосферу. С непривычки, ибо таких ситуаций обычно просто не было, выходило тоже не очень.
Марго все это чувствовала. Пока не так сильно, как ночью, но что-то ей подсказывало – скоро будет и так. Ее бесила неуверенность Антона и Риты, угнетала обида Эдика. В конце концов, не выдержав, она попыталась помириться, но Эдик умело сбежал. Марго решила последовать его примеру и тоже сбежала. На обед.
Лена бродила по офису мрачной тучей. Утром, спеша к себе в отдел, Марго задолго почувствовала ее приближение. И не смогла пройти мимо. Слова утешения застревали в горле, чувствуя свою бесполезность и откровенную глупость, но все же Лене стало немного легче. Всегда становится легче, когда чувствуешь, что кто-то искренне хочет помочь. Даже если у него это плохо получается.
Обычно Маргарита обедала в небольшой кафешке неподалеку от офиса. Сегодня не хотелось. Она забрела в магазинчик, приобрела там нечто из, кажется, фаст-фуда, а может, и не совсем… честно говоря, ей было все равно. В общем, обзаведясь таким имуществом, она направила стопы в скверик, уже тускло блиставший на выцветшем солнце молодой зеленью.
Чего-то хотелось. Очень. До скрипа зубовного, до вакуума под ложечкой, до противного жжения в глазах.
Чего?
Марго присела на скамью, освещенную небогатыми дарами скупого светила. Присела… и так и присела. Пока не вспомнила, зачем, собственно, это сделала.
Определенно, думать вредно. Особенно если совместно с принятием пищи. Марго уныло жевала, временами стряхивая сыпавшиеся на джинсы и легкую курточку крошки. Иногда долетали дуновения пахнущего весной ветра, иногда – запахи табака, бензина или духов. Все это очень явно напоминало о минувшей ночи.
Хочется, хочется…
Чего-то.
Тяжело, когда рушится часть тебя. Очень тяжело. Особенно, если эта часть – вера. Особенно, если это вера в хорошее. Особенно, если она пребывала с тобой всю жизнь, а с тебя вдруг сдернули розовые очки. А ведь знала, знала, что за этими очками прячется…
Если рушится здание, остаются хотя бы обломки. А если вера – только пустота.
Хочется, хочется…
Хочется заполнить эту пустоту. Найти что-то такое… такое… совсем глобальное, чтобы погрязнуть в этом глобальном по уши и ни о чем не думать. Хи. Звучит хоть и смешно, но очень правильно: знаешь ведь, что это только начало, что серое ничто где-то внутри будет захватывать все больше тебя, оно ведь жадное, но такое глупое… безмозглое, по сути своей. Вот и нечего ему поддаваться, и хватит и самой быть глупой куклой, которая следует за каждым движением ниточки кукловода. А управляют все, кому не лень… и в первую очередь надо разобраться с этой многорукой пакостью внутри.
Будет сложно. Конечно, всегда сложно уйти от того, с чем жила всю жизнь. Ровно до этого момента. Тем более, если это – ниточки жизни, всегда так любезно направлявшей каждый твой новый шаг. Чтобы, упаси боже, не оступилась, где это не требуется, чтобы прошла именно эту, нужную тропинку, чтобы не заметила именно вот этот мерзкий маленький камушек…
Марго положила в рот последний кусочек сэндвича, решительно встала, отряхнула джинсы и, прихватив сумку, отправилась на работу.
«А ведь верно, – думала она, перекидывая длинный ремень сумки через голову, – не все же так плохо. Он сказал, что это не единственная сторона. Значит… эх, да что ж я за дура такая! Ну что за мысли, право слово! Конечно, не единственная… раз пока не хочет показывать, буду находить сама. Пожалуй, он единственный, кого пока следует слушаться… но это же не мешает мне делать выводы?»
Голос в наушниках был ее единственным другом на этом пути. Самый простой способ уйти от себя – врубить что-нибудь потяжелее и погромче и куда-нибудь пойти. Неважно куда. Главное, занять мозг движением, слуховыми и зрительными ощущениями, и тогда уже куда как проще ни о чем не думать. Да. Только если рэндом не выдаст что-то вроде: «In the dawn I wake up to find her gone, and a note says: «Only after dark»"…

- Маргарита? – прорвался сквозь хриплый голос вокалиста чей-то удивленный возглас. Марго обернулась и едва сдержала порыв кинуться на шею старому другу.
- Серега!
- Узнала! – удивился высокий крепкий парень. А как не узнать, когда он даже не изменился: все те же пепельно-русые волосы, серо-голубые проницательные глаза, улыбчивое лицо. Разве что черты приобрели совсем другой… оттенок? – мужественности. Нет, ни квадратных челюстей, ни орлиного носа – вполне обычное лицо. Но характер – характер не сотрешь.
- Не узнаешь тут, – хмыкнула Марго и решилась обнять, негромко вскрикнув от удивления, когда Сергей неожиданно поднял ее и закружил. – Рассказывай, что, кто, куда, где и как? И вообще, сколько мы уже не виделись?
- Да почитай со школы, – поскреб в затылке Сергей. Марго умилилась – знакомая с детства манера друга, над которой она сама же и подтрунивала.
- Ой не ври, еще же в Крыме через год.
- А, точно! Хотя… да, потом зимой на улице!
- А, да, еще стояли приплясывали!
- Да-а… – протянул Сергей. – А ты такая красавица стала… в школе тоже была, конечно, но сейчас как-то повзрослела, посерьезнела.
- Да и ты тоже, позволь заметить. Мущщиной стал!
Сергей усмехнулся.
- А ты куда сейчас? Может, посидим где-нибудь?
- Ой, я не могу, – погрустнела Марго. – Мне сейчас на работу надо.
- Жаль. Кстати, не подскажешь ли, где тут одна фирма… я тут почти не ориентируюсь, только недавно из Новосиба вернулся.
- А-а, ты там учился, да?
- Да. Вот вернулся на родину, так сказать, обустраиваюсь.
- А что за фирма?
- Да провайдер какой-то, не помню как называется, надо глянуть, где-то записал… – Сергей потянулся к портфелю, но после заявления Марго остановился:
- А зачем куда-то идти, когда у тебя есть хороший старый друг?
- Который проведет мне интернет бесплатно? – хитро прищурился Сергей.
- Насчет бесплатно гарантировать не могу, – ухмыльнулась Марго, – но проблем с техобслуживанием у тебя точно не будет!

Черная «ауди», блестящая начищенными боками, припарковалась возле стеклянных дверей. Сергей Федорович, оторвавшись от газеты, недовольно оглядел посетителя – ухоженного мужчину в костюме. Пижон какой-то.

Целью визита пижона оказалась фирма-провайдер. Сергей Федорович указал на нужный этаж и снова уткнулся в свою газету, напоследок одарив спину посетителя недружелюбным колючим взглядом исподлобья. Сегодня у охранника было на редкость плохое настроение.

Вадим неуютно повел плечами, словно стряхивая эту почти осязаемую неприязнь, и вошел в лифт вместе с парочкой напомаженных девиц и хмурым встрепанным парнем. Девицы щебетали без умолку, а Вадим и парень солидарно возмущались про себя. Обоих на редкость бесил такой вид девушек – когда вместо мозга одинокая розовая страза. Вадим невзначай вспомнил о Марго – хотя у той не страза была в голове, а словно две книги. В одной все исписано математическими формулами, правилами грамматики русского языка и прочей необходимой ерундой, составляющей ум, интеллект и эрудицию. А во второй, ответственной за знание жизни, за то, что зовется мудростью, заполнена едва ли половина.

И что-то с этим надо делать… зачем? Как это зачем – стоит лишь вспомнить мысли Маленького Принца по подобному поводу.

Вадим вышел на нужном ему этаже и, поколебавшись, свернул направо.
- Добрый день, – дружелюбно поздоровалась приятная русоволосая девушка. Вадим чуть пригляделся к ней – бедняжка, столько горя, а как держится… – Вы к кому?

Убедившись, что пришел, куда нужно, Вадим осведомился:
- Могу я видеть Маргариту Сявушкину?
- Насколько я знаю, она уехала на вызов, но должна скоро вернуться, если хотите, можете подождать ее.
- Благодарю, – отозвался мужчина. Секретарша предложила ему удобный кожаный диванчик и журналы, и от первого он не отказался.
Ожидая в приемной, Вадим периодически наблюдал за секретаршей. Пожалуй, он несколько ошибся с выбором человека, который мог бы ему помочь – если Марго еще нужно слишком многому учить, то эта девушка, пережившая слишком много, сама могла научить кого угодно.
«Пожалуй, я и впрямь не туда смотрел, – думал Вадим, незаметно косясь на секретаршу. – Нельзя ее упускать, категорически нельзя…»
Девушка неожиданно подняла глаза и встретила его взгляд, слегка смутившись.
- Что-то не так? – улыбнулась она.
- Нет, что Вы. Скажите… простите, как Вас зовут?
- Елена.
- Скажите, Елена, Вас что-то гнетет? – осторожно спросил он.
Улыбка Лены едва заметно потускнела.
- С чего Вы взяли? – преувеличенно бодро воскликнула девушка, опустив глаза в бумаги, которые перебирала. – Просто… четверг, конец рабочего дня, я уже устала.
И чего я оправдываюсь, промелькнуло в мыслях, кто он мне?
- Просто знаю, – спокойно отозвался Вадим. – Я вижу, что у Вас тяжесть на душе, потому и спросил.
Лена подняла на него отчаянный взгляд и глухо спросила:
- Неужели так видно?
- Вовсе нет. Вы отлично держитесь, я поражен Вашей выдержке, Елена. Дело в том, что я – не знаю уж, дар это или проклятье – я против своей воли замечаю настроение людей. Все чувства, что обуревают чужие души. – И только в своей разобраться не могу, добавил он про себя. – Если Вам не с кем поделиться – я могу помочь.
Господи, какой бред я несу, мелькнуло в голове.
Тяжелый взгляд Лены впился в него на несколько секунд – пока девушка не опомнилась.
- Пожалуй… нет, спасибо Вам, но нет.
Как хочешь. Но все равно я тебя не упущу.
Вадим дружелюбно улыбнулся и взял со столика журнал.

Эдик, до этого меланхолично что-то строчивший, вздохнул и устало откинулся на спинку кресла. Как же все это надоело! Марго, что носится по офису, как привидение, и то и дело рычит на него, коллеги – вечно лезут куда или когда не надо, и вот это противное ощущение… Ноющая тяжесть в затылке и пустота под ложечкой в последнее время преследовали его особенно часто. А все началось год назад, когда он едва не утонул…
У врачей он бывал. Все разводили руками и говорили, что он в полном порядке, однако… однако это не проходило, а теперь становилось все чаще и сильнее. Вот и теперь – хотелось побиться о стол головой, чтобы раздолбать себе наконец череп и уже, к чертовой матери, успокоиться. Эдик встряхнул головой, добившись лишь головокружения, и встал, намереваясь прогуляться до диспенсера в приемной и выпить холодной воды.
В приемной кто-то сидел, уткнувшись в журнал. Хотя почему кто-то, через секунду понял Эдик, это же тот придурок, что лез в окно к Марго. Вадим, кажется. Да, точно.
Вадим поднял голову и в упор взглянул на него. У Эдика сразу заболела голова – аллергия на идиотов, мелькнула мысль.
- Добрый день, – процедил он; здравия желать не хотелось. – Каким ветром, разрешите полюбопытствовать?
Вадим состроил на лице ироничное выражение, словно говоря: «Какие мы слова знаем… умничка, на конфетку».
- Разрешаю, – отозвался он, не сочтя нужным поздороваться. – Я к Маргарите.
- Маргариты нет и сегодня не будет, – оповестил Эдик и сделал глоток. Холод в горле отозвался болезненным тычком в затылок.
- Нда? – флегматично вякнул Вадим, закрывая журнал. – В таком случае, я лучше пойду. Удачи Вам, Елена.
- Вам так же… – немного удивленно ответила она, и, когда мужчина скрылся за поворотом коридора, тихонько поинтересовалась: – А кто это?
- Да так, – неопределенно пожал плечами Эдик. – Шеф здесь?
- Не-а, уехал полтора часа назад.
- Я хотел уйти пораньше, неважно себя чувствую. Если вернется, придумай что-нибудь?
- Ладно, а в чем дело?
- Да черт его знает… простыл, наверное.

Вадим вышел из здания, преследуемый странным ощущением. Он ясно чувствовал, что что-то не так, но не понимал еще, что именно. Подобное он переживал всего однажды – когда побывал в логове (по-иному он не называл) городских Теней.
Ни он, ни вышедший десятью минутами спустя Эдуард не заметили совершенно неприметного человечка неподалеку. Человечек стоял, опершись о дерево и сложив руки на груди, и цепким взглядом провожал каждого, кто проходил мимо. Он выглядел серо и незаметно – кажется, взглянешь и забудешь. А он не забывал никого.
- Опаньки, – удивленно шепнул он себе, завидев Эдика. – Как ты вовремя проявился…

- Собственно, и все, – удовлетворенно объявила Марго, когда монитор мигнул, а на рабочем столе появилась иконка подключения. – Тош, ты уверен, что ничего не слетит?
- Да уверен, уверен, – несколько хмуро подтвердил Антон, собирая бумаги в папку. Когда они подключали предыдущего клиента, тот на следующий день позвонил и жалобно сообщил, что вороны каким-то образом сорвали антенну с крыши.
- Вот и чудно, – девушка крутанулась в кресле и встала. – Ну что, мы пойдем?
- Куда? – удивился Сергей. – Столько лет не виделись, а она такая простая – «пойдем»! Ишь!
- Ладно-ладно, – хмыкнула девушка. – Тох, отвезешь документы в офис, хорошо?
- Ага.
- Спасибо, дорогой!
- Дорогой? – смешливо поднял брови Сергей, как только за Антоном захлопнулась дверь. – Гляжу, ты не избавилась от этой привычки.
- Да, деточка, и приобрела еще одну, – усмехнулась Марго. Сергей широко улыбнулся.
- Кофе?
- Давай.
- Поищи пока что-нибудь интересное в плейлисте, – обернулся он, уже выходя из комнаты. Марго снова уселась за компьютер.
Через несколько минут сильная загорелая рука поставила перед ней дымящуюся кружку, что источала упоительный запах корицы. Сергей остановился позади нее, изредка делая глоток обжигающего кофе и впервые за день не выпытывая подробностей из жизни.
- Ну, что нашла? – бархатно спросил он прямо над ухом. Его кружка стукнула о стол, а согретые об нее руки по-змеиному скользнули на талию девушки.
- Много чего, – почти спокойно ответила Марго, сделав вид, что ничего не заметила. – У тебя интересный вкус.
Кто бы знал, чего ей стоил этот «почти спокойный» тон!
- Весьма, – легко согласился Сергей. – Мне всегда нравилось только хорошее. – С этими словами он откинул волосы с ее шеи и прижался щекой. Марго нервно щелкнула мышью и попала не туда, открыв папку с фото.
- Ух ты, – восхитилась она. – Это… – она повернулась к нему и запнулась, наткнувшись на внимательный взгляд. – Это где?
- Сочи, – лаконично ответил Сергей, задев губами ее ухо. Девушка слегка вздрогнула. Сергей, заметив ее реакцию, занялся ухом, лаская его губами и прикусывая.
- Сереж, что ты делаешь? – хихикнула она, пожав плечами, когда ясно почувствовала, что не может больше спокойно это выносить.
- Пристаю, – удивился он, – а что, непохоже?
- Тогда задам еще более глупый вопрос – зачем? – хмыкнула она.
- Потому что, – он отстранился и развернул ее лицом к себе, – ты мне всегда нравилась. А сегодня… уф, прости, – он отошел и уселся на диван. – Не знаю, что на меня нашло. Просто ты стала такой…
Марго ощутила жгучее разочарование, когда он отодвинулся. Конечно, это было правильно – они одни, в его квартире, и кто знает, чем все это кончится, и они оба – приличные люди и старые друзья… Но над всеми этими доводами гордо стояло с видом победителя могучее желание снова ощутить его губы.
- И ты стал, – сказала она. – И извиняться не за что.
Стальные глаза Сергея радостно блеснули, а пустота внутри Марго испуганно съежилась, как будто предчувствуя свой скорый конец. Сама девушка этого не заметила.
«А ведь он совершенно искренен, – подумала она, разглядывая цветные пятна в его душе. – Я ему нравлюсь, и он меня хочет, но сдерживается, чтобы не оттолкнуть и не навредить. Нда-а… редко встретишь таких людей сейчас. А чего я хочу?»
Чего-чего… тепла, как и любая другая особь женского пола. И не только женского. Всяческих козлов и шлюх вроде той девицы опустим. Сергей ей нравился всегда, а теперь, когда он вызвал почти неуправляемую волну гормонов, тем более.
«Интересно, – продолжила Марго мысленный монолог, вставая с кресла и подходя к парню. – Что он обо мне подумает?..» Весь негатив Сергея сменился на радостное удивление, когда она села рядом и положила ладонь на его плечо.
- Сереж, – тихо позвала девушка, в то время как его руки, не встречая сопротивления, притянули ее за талию. – Ты ведь не подумаешь обо мне ничего плохого, правда? – Здесь ей пришлось замолчать.
- Конечно, не подумаю, – шепнул он ей в губы. – Я сейчас вообще думать не в состоянии…
Вся красочная палитра его чувств сменилась на счастье, желание, еще не столь выраженное, и надежду. Перед тем, как Марго окончательно снесло крышу, она успела заметить где-то на дне давнее разочарование. Потом спрошу, подумала Марго. Все потом…

Глава V

Он явился к ней снова через два дня. Перед полнолунием.
Эти два дня Марго пыталась вести нормальную жизнь. Точнее, вернуться к ней, но нормальная жизнь ее стремлений не разделила.

Позавчера она проснулась с дикой головной болью и отходила куда дольше, чем накануне. Но после все же приняла приглашение Эдика пообедать вместе. Парень сильно удивился, и это еще мягко сказано. Но то, что произошло в небольшой мирной кафешке…

- Красиво играют, – покачала головой Марго, наблюдая за группой музыкантов. Все трое играли на гитарах, настолько мелодично и восхитительно, что больше ни о чем думать не хотелось. Хорошо, что она согласилась прийти сюда, иначе голову снова бы забили ненужные мысли. Абсолютно излишние. И так мозг, словно медный колокол, гудит…
Эдик не ответил. Он глядел на стол, точнее, на ладонь Марго, лежащую на белой скатерти. Ему неимоверно хотелось взять девушку за руку, но он знал, что этим только испортит все, и поэтому сидел спокойно.
- Марго?
- Да?
- А ты…
Он не успел закончить. В стороне раздался оглушительный грохот – кто-то из официантов поскользнулся и упал прямо перед небольшой сценой, расшибив висок.
Посетители повскакали с мест, ошалело глядя на беднягу. Молоденькая официантка, опустившись рядом с парнем, панически крикнула:
- «Скорую»! Вызовите «скорую», быстрее…
- Здесь есть врач?! – раздался мужской голос. – Помогите! Врача!
Откуда-то из дальнего конца зала примчался полный мужчина лет пятидесяти, на ходу сдирая с воротника салфетку. Быстро осмотрев парня, он вздохнул и покачал головой, но все же спросил:
- «Скорую» вызвали?
Марго внезапно увидела кафе так, как если бы сейчас была ночь, и она бродила тенью. Синий свет, красные огоньки – сердца, гонящие алую кровь по венам. И еще одно сердце, оно уже почти не бьется, из тела стремится выйти серое нечто… расплывчатый силуэт, его уносит вверх, но он отчаянно цепляется за себя…
Запах крови дразнил ее ноздри. Она внезапно почувствовала жажду, неимоверную, всепоглощающую. Тело заныло, слабость отдалась во всем теле, ноги, кажется, согнулись под его тяжестью и она осела вниз…
Не успела. Быстро взяла себя в руки. Поднялась. Растолкала толпу, подойдя почти вплотную к парню. Серая тень над ним умоляюще простерла подобие рук ей навстречу.
Помоги…
Марго тряхнула головой, стремясь прогнать наваждение.
Помоги мне…
Как?!
Помоги… умоляю… не дай мне уйти…
Его сердце уже почти перестало биться. Алый огонек затухал. Душа цеплялась за жизнь все слабее…
Девушка отшатнулась. Внезапно перед ней пролетел еще один серый силуэт, более четкий, но гораздо бледнее. Он кинулся к душе умирающего, закрыл ее собою…
Марго очнулась. Все вокруг было обычным, люди всхлипывали, переговаривались, врач сидел на коленях у тела. Его рука пыталась нащупать пульс, а глаза… а глаза казались совершенно пустыми. Мертвыми.
Внезапно грудь умирающего слабо колыхнулась. Раз… два… он дышал, хоть и слабо, но дышал. Врач отпустил запястье парня и устало вздохнул.
- Жив… сильное сотрясение, но ничего, выкарабкается. А висок просто рассечен.
Висок и в самом деле выглядел теперь не так уж страшно.
- Принесите чем обработать.
- Может, перетащить его куда-нибудь? – заикнулся администратор.
- Ни в коем случае. Нанесете лишний вред.
Марго отошла обратно, уже мало интересуясь происходящим. Последнее, что она уловила с того конца зала, было:
- Огромное вам спасибо… чем мы можем вас отблагодарить?
- Ну что вы, – устало отмахнулся врач. – Хотя… разве что вашим фирменным бифштексом… работа предстоит долгая, а пока наша «скорая» приедет…
Этой ночью она не ходила по городу. Мист сделал попытку вывести ее, но Марго воспротивилась. Она слишком устала.
Но и спать не могла.

На следующий день Катька позвала ее в гости. Девушки решили приготовить вместе обед, ибо Дима должен был вскоре явиться домой.
- Правда, что ли? – удивлялась Катька, когда Марго рассказывала ей последние события. Руки одной проворно чистили картофель, другая помешивала жарящееся в сковороде мясо.
- Ага, а потом он аж посерел. Как будто бурлак после рабочей смены, и лица на нем не было. Как выжатый лимон, ей-богу.
- Ага! – Катька взмахнула рукой с зажатой в ней ложкой. С ложки на пол капнуло несколько жирных брызг. – Вот тебе и очередной вампир!
- Будешь тут вампиром, – проворчала Марго, – когда каждое утро чувствуешь себя хуже, чем…
- Чем бурлак.
- Вот-вот.
- Знаешь, Сяв,- задумчиво сообщила Катька, вытаскивая из духовки противень, – может, тебе все же стоит согласиться с этим… как его… Владом?
- Вадимом.
- Вадимом. Ну что он может тебе сделать? – Она поставила противень на край стола, занятого всевозможной утварью.
- Не знаю. И именно поэтому опасаюсь.
Катька полезла в кухонный шкафчик за теркой для сыра. Сложное занятие, ведь в шкафчике чего только не было, а что было, то навалилось нетвердой грудой и грозило упасть.
- Вот и… – Катька осторожно выдернула терку, но тут гора кухонных приспособлений закачалась, и тяжелая открывалка наметилась прямо ей на голову.
- Осторожно! – вскрикнула Марго и рефлекторно дернулась к подруге.
- Что? – удивилась та. Марго округлила глаза и перевела взгляд с Катьки на открывалку, зависшую в паре сантиметров над ее волосами.
- Кать, отойди в сторону.
- Зачем? – она подняла голову и поспешно отошла. Открывалка благополучно свалилась на пол. Грохот показался оглушительным.
Мясо в сковородке зафырчало и принялось плеваться маслом. Катька очнулась, подскочила к плите.
- Что это было? – поинтересовалась она, не поворачиваясь.
- Я… – Марго прочистила горло и начала снова. – Я не знаю.
Катька положила ложку, медленно подошла к подруге и опустилась на табурет.
- Маргош… ты это…
- Что? – вскинулась та. – Я не знаю, что происходит, я вообще ничего не понимаю!!!
- Тихо, успокойся.
Марго вскочила на ноги и метнулась к окну.
- «Успокойся»… не могу, понимаешь? Если бы с тобой такая хрень случилась, ты была бы спокойна?!
Катька покачала головой. Она как-то странно смотрела, будто… с некой отчужденностью.
- Сявушка, я все понимаю.
- Да ну?
- И, что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Я твоя подруга, не забывай, и ты всегда можешь на меня положиться.
Она говорила убедительно, но Марго не поверила. Ей почудилась фальшь. И глаза Катьки… Она не верила больше. И Марго поняла – той Екатерины Клименской, которую она знала, больше не будет. Пройдет время – день, неделя, год – Катька все поймет. Но неизвестно, чем это кончится. Она может остаться подругой. А может стать чужой.
Девушки продолжили готовку. Вот только разговор уже не был таким оживленным и то и дело замолкал. Каждая исподволь следила за другой, и атмосфера, накалившаяся до этого, не спешила остывать.

Той ночью она согласилась пойти за Мистом. Уходя, она оглянулась на себя. Алые отсветы бегущей по артериям крови затухали, тускнели, сердце билось все реже. Дыхание сперва сбилось, затем снова наладилось, но уже гораздо медленнее. В разуме Марго… в разуме тени промелькнула мысль о том, что надо заняться своим телом. Она не привыкла к нагрузкам, и потому ее состояние по утрам вполне естественно.
Луна приветливо подмигнула им белым глазом, лучи обняли котенка и заблудшую душу. Она была рада им и хотела стать гостеприимной хозяйкой. Ночь, владение луны, горела свежим убранством, серебристые листья сверкали слезами ушедшего дождя. Все дышало сном и спокойствием, и надо ли возвращаться в душный, лживый, суетной мир дня?..
Завтра – полнолуние…

И назавтра он явился. Он пришел как обыкновенный человек – подъехал к дому на «ауди», тщательно ухоженной и чистой, прошел к подъезду, улыбнувшись старушкам на лавочке, поднялся наверх. Прямо к открытой двери, где, прислонившись к косяку, его ждала Марго.
- Добрый день, – поздоровался Вадим. – Как приятно видеть, что тебя уже ждут.
- Если бы бабульки внизу галдели чуть потише, я бы и не подумала, что ты идешь. – Марго посторонилась, давая гостю пройти внутрь. – Я-то полагала, ты только по ночам выползаешь, как пустынная ящерица.
- Премного благодарен. Я очень люблю этих милых созданий, и в пустыне, к слову, бывал.
- И каково там?
- Ты знаешь, замечательно. – Вадим прошел в комнату, усевшись, как и тогда, в кресло. – Очень красиво, а какое небо…
Марго села напротив. Диван чуть скрипнул, потревожив спавшего на другом краю Миста.
- Кс-кс-кс, – позвал Вадим. Мист приоткрыл янтарный глаз, зевнул во всю пасть и уставился на него.
- Кс-кс, иди сюда, – повторил Вадим, похлопав себя по колену. Мист подумал, соскочил с дивана и запрыгнул на руки к человеку. Некоторое время тишина нарушалась лишь едва слышным дыханием людей и урчанием довольного котенка.
- Так что ты решила? – наконец спросил Вадим, почесывая шейку зажмурившегося Миста.
Марго глядела некоторое время на кота, словно собираясь с духом.
- Я согласна, – она подняла глаза. – Что толку цепляться за прежнюю жизнь, если я ей не нужна?
- Молодец, правильное решение.
- Это так и будет? – спросила Марго. Получилось несколько жалобно. – В самый неподходящий момент что-то происходит, люди от меня шарахаются… я ненормальная. Это все ненормально, неправильно. Я с ума схожу…
- Неверно, – жестко отозвался он. – Ненормальны они, и это они сходят с ума. А ты нормальней всего остального мира. Ты и я. Мы нормальны в сумасшедшем мире, понятно?
- Я приму к сведению.
- Молодец. – Вадим удовлетворенно откинулся на спинку. – Запомни то, что я сказал. И в следующий раз повтори себе. Мы – единственные разумные существа на этой чертовой планете, потому что только мы знаем ее суть. Мы видим ее изнанку, и в этом моя и твоя сила. Ночь – наше время, а их время – день. Ночь позволяет увидеть самое прекрасное, что есть в этом мире. То, с чем никогда не сравнятся ни драгоценности, ни напыщенные приемы, ни напомаженные до приторности красавицы… Ночь – настоящая. Ее создал не человек, и поэтому она так прекрасна. В ней нет ни условностей, ни границ. А день – время правил и законов, и всевидящее око Солнца никогда тебя не оставляет, обжигая, ослепляя… День – творение рук человеческих – гораздо более лжив, нежели ночная тьма. Ночью все становятся таким, какое оно есть. Маски сбрасываются, вуали откидываются, люди становятся настоящими. И ты можешь стать настоящей, понимаешь? Ожить. Хочешь этого?
Он говорил убедительно, и Марго хотелось ему верить. Но что-то в ней сопротивлялось. Прежние стереотипы? Привитые с детства законы, мораль, прочая шелуха? Да какие, к дьяволу, сомнения, если доказательство – вот оно, перед тобой, если ты ночью выходишь из своего тела и бродишь по городу бесплотным духом?..
«У каждого своя истина, – вспомнила Марго. – А где моя? Где искать ее?..»
- Хочешь? – повторил Вадим.
- Да.
«Я найду. Не здесь, так там. Не там, так где-то…»
Устои ее разума, ее воли, самой жизни, так долго выстраиваемые, заботливо отшлифованные, рушились теперь. Рушились неотвратимо и упрямо, не желая слышать собственный полный боли стон. Стон умирающего. Она умирала снова, и снова ей предстояло возродиться. Окончательно ли? И сколько собственных смертей ей еще предстоит пережить?
«Бог любит троицу, – подумала она. – А эта – вторая…»

- Сегодня полнолуние, – в тишине это прозвучало оглушительно. Слишком. Марго вздрогнула, сфокусировав взгляд на зелено-карих глазах. – Сегодня полнолуние, – повторил он, – и я покажу тебе кое-что. Ты должна пообещать, что будешь делать все, что я скажу, поняла? Не упрямься и не сопротивляйся – сегодня особенная ночь, и ее течением тебя унесет туда, где живут самые странные фантазии этих убогих людей. Забудь прошлое. Забудь обиды. Забудь саму себя – ты цепляешься за старое, в то время как надо идти вперед. Забудь обо всем и иди со мной. И только тогда, быть может, ты найдешь что-то.
Так странно было слышать все это, все эти невероятные слова, находясь в обычной однокомнатной квартире сталинского дома. За окнами взвизгивали и смеялись дети, пели весенние птицы, светило бледное солнце, чуть прикрытое прозрачными прядями облаков. Так странно казалось рассуждать о ночи, душах, сумасшествии и бреде в этот жизнерадостный светлый день. Так странно было видеть мужчину, обаятельного, ухоженного, уверенного – невероятной была сама мысль о том, что он… он – ночная тень, что бродит меж спящих домов, заглядывая в чужие окна.
Так странно…
- Можешь объяснить мне кое-что? – спросила Марго. Сейчас она чувствовала себя девчонкой, которую наставляет добрый, но строгий дядюшка.
- Говори.
- Что это было… был за цирк тогда, в доме. Твоем, верно? – Вадим кивнул. – Что за дурацкие вампирские декорации, люди, из которых ты заставлял меня пить кровь… зачем?
- Представь, что тебя забирает к себе некий полоумный тип. Обычный дом, обычная обстановка. Все по-человечески. Дает тебе какую-то дрянь, режет горло. Заставляет пить чужую кровь. Что ты решишь?
- Что этот тип – маньяк, и ему пора в психушку. Что я, в общем, и решила.
- Ага. Вот именно. Вот только тебя же интересует всяческая чертовщина, так? Эльфы, вампиры, мифы и легенды… Сказки.
- А откуда ты узнал?
- Я следил за тобой. Да, сознаюсь, было дело.
- И причем здесь это?
- То, что ты интересовалась всей этой дребеденью. Правда же?
- Да.
- Религии… мистика… В общем, я подумал, что так тебе будет легче. Легче принять вампира, нежели сумасшедшего придурка, не правда ли? Чувство нереальности, все такое…
Марго ощутила, что еще немного – и начнет закипать.
- Тогда зайдем еще с другой стороны. Зачем ты вообще меня забрал?
Вадим посмотрел на нее странным долгим взглядом. Потом опустил глаза.
- Мне было невыносимо. Я ведь стал таким случайно… мне делали операцию, я едва не умер, но сумел вернуться в себя. Здешние Тени не приняли меня. Они объявили мне гонения за то, что я не захотел к ним присоединиться. Я попрал все их законы. Они не понимают, что такое ночь. – В глазах Вадима промелькнуло безумие. – Они не видели ночи. Они ее не знают.
Он замолчал.
- Давай об этом позже. Я иногда и сам толком не понимаю, зачем мне ты.
А ведь это правда, подумалось ему. Зачем?..
По-прежнему смеялись на улице дети, по-прежнему пели птицы и светило солнце. Но в маленькой квартирке по-прежнему говорили о ночи и сумасшествии.
- Почему каждое утро я будто с похмелья?
- С душой из тела уходит и жизнь. Почти вся. Может, ты уже заметила, как слабо бьется сердце? Со временем ты привыкнешь, точнее, привыкнет твое тело, и будет уже легче. А пока – ешь мясо и шоколад, пей иногда красное вино. Поможет. – Вадим поднялся. – Ты – Тень. Тебя нельзя убить, пока ты в сознании. Ты уязвима только ночью, когда и так почти мертва. Запомни это.
Она молчала, собираясь с духом. Он мог и разозлиться, но, может…
- Ответь мне на еще один вопрос.
- Задавай.
- Я могу вернуться?
- Вернуться куда?
- В… – Она запнулась. – В день. Стать человеком.
Вадим долго на нее смотрел, прежде чем ответить. Ютясь под этим взглядом, Марго все больше и больше ощущала свою ничтожность, глупость… трусость?
Ты меня разочаровала, вот что говорил этот взгляд.
- Сомневаюсь. Было время, меня это тоже интересовало. Но ответа я так и не нашел. Незачем. – Вадим помолчал и добавил: – Но вряд ли способ есть. Маловероятно. Еще вопросы?
Марго помотала головой, пытаясь проглотить ком, застрявший где-то в груди. Дышать-то было трудно, не то что говорить.
Незачем тебе в день, девочка. Ничего хорошего в нем нет…
Вадим встал и прошел к выходу.
- Я уйду пока, мне надо кое-что сделать. Вечером я снова забреду к тебе, и, гарантирую, ты увидишь на изнанке мира то, о чем не могла и подумать.
Дверь за ним закрылась. Вскоре «Ауди» внизу взревел мотором и уехал.
Марго, выглянувшая в окно, наткнулась на любопытные взгляды старушек.
- Риточка, а хтой-то был? Жених неужто?
«Упаси Боже», – подумала она, а вслух ответила:
- Нет, старый друг.

«Здравствуйте, на канале «Россия» новости за текущую неде…»
«- А если я предложу тебе банан, что ты станешь делать? – Я возьму банан. Нет, я сначала поблаго…»
«У какого художника было пятьдесят тысяч литров крови?! У Гитлера?!»
«Жевать мужчин и выплевывать – вот что ты любишь, Мэгги.»
«Уникальный народ со сбившейся программой…»
«Гэбриэл, о, Гэбриэл… Дамы и господа, позвольте представить вам – Ван Хельсинг!»
«Здравствуйте, Маргарита Николавна. Меня зовут Азазелло».
Марго лежала на диване, скрестив руки и ноги, и методично щелкала пультом, не вникая в то, что показывал ей «голубой экран». Какая разница?.. Ее бил дикий мандраж, дичайший. Какой уж тут телевизор…
В дверь позвонили. Мист сорвался с места и вальяжно вышел в прихожую. Марго поднялась и на негнущихся ногах пошла открывать.

Глава VI

- Добрый вечер, гражданка, – козырнул ей крепкий усатый дядька в милицейской форме. За его спиной нерешительно переминался с ноги на ногу встрепанный Эдик. – Сержант Сергей Козыльков. Будьте добры пройти со мной.
- В чем дело? – нахмурилась та и подозрительно покосилась на Эдика.
- Пройдемте, – повторил дядька. – Я вам по дороге объясню.
- Так что, собственно, случилось? – потребовала Марго, когда они уже торопливо спускались по лестнице. Жившая на втором этаже бабулька любопытно выглянула в щель, а разглядев, кто с кем идет, вытаращила глазки и тут же захлопнулась. Судя по всему, теперь у нее появилась новая тема для обсуждения на весь следующий месяц.
- Вот этот молодой человек, – указал Козыльков на Эдика, – полчаса назад позвонил в участок и заявил, что задержал грабителя. Вышеупомянутый грабитель лез по балконам наверх, предположительно в ваше окно.
- Так, – насторожилась Марго. – А как он выглядел?
К этому моменту они уже вышли на улицу, где из-за тонкой вуали облаков хитро подмигивали звездочки. Луна выглядела странно и зловеще, чуть прикрытая прозрачной дымкой.
- Ну, высокий такой, – начал Эдик под суровым взглядом милиционера. – Знаешь, типа «почти что шкаф». Волосы темные… э-э-э…
- Прямой нос, зеленые глаза? – продолжила Марго дрожащим от злости голосом. – Родимое пятно под левым ухом?
- Да, – как-то скукожился Эдик, уже понимая, что что-то тут нечисто.
- То есть вы его знаете? – не удивился Козыльков.
- Знаю.
- Вот и урезоньте своего знакомого – он такой хайвай поднял, вся часть на ушах.
- И правильно, – разозлилась Марго. – Чем порядочных людей хватать, лучше бы…
- Я полагаю, гражданочка, – невозмутимо ответствовал Козыльков, – что милиции лучше знать, что ей делать. А чтобы вашего порядочного человека не хватали, как вы выразились, пусть не лазает по стенкам, как таракан.
- А может, у него такой… романтический заскок! – выпалила Марго, не заметив, как переменился в лице Эдик при этих словах. – К любимой девушке в окно лазать!
- В таком случае пусть заблаговременно предупреждает дежурного об очередном обострении своих альпинистических наклонностей, – раздражился Козыльков. Марго сочла это опасным симптомом и заставила себя заткнуться. Так, в молчании, они и дошли до участка, а подозрительно притихший Эдик плелся позади.
Участок, в свою очередь, встретил их гробовым молчанием. Козыльков даже вроде как удивился, но виду не подал. Он-то, похоже, ожидал грома и молний…
В участке их поджидал хмурый дядя в стеклянной кабинке, который читал помятую газету. Пожалуй, было бы удивительно, окажись дежурный радостным или хотя бы в обычном нормальном настроении: кто ж станет радоваться в полутьме в неопрятной комнатенке, где давно уже не мешало бы сделать ремонт?
Козыльков подошел к нему, что-то тихо спросил. Дежурный недовольно оторвался от газеты, помахал руками и вернулся к чтению. Сержант подозвал Марго и Эдика и прошел дальше. Вскоре они оказались в не менее угрюмом помещении, где, собственно, и располагался обезьянник.
За решеткой с каменным лицом и королевским достоинством сидел Вадим, созерцая трещины в штукатурке. Участковый, в свою очередь, застыл напротив за своим столом, уперев взгляд в стену прямо перед собой. В воздухе ощутимо висела атмосфера недовольства друг другом и всем миром вообще.
- Ну, и что у нас тут? – грозно вопросил Козыльков. Участковый вытянулся во фрунт и отрапортовал:
- Все спокойно, задержанный агрессии не проявляет, на контакт идти отказывается.
- Понятно, – Козыльков. – Вольно. Сотрудничать, значит, не хотим? – переключился он на Вадима.
Вадим, который к тому времени вальяжно подошел к решетке, облокотился на нее, смерил сержанта безразличным взглядом и обратился к Марго:
- Маргош, ну вот хоть ты попробуй объяснить этим… сотрудникам нашей доблестной милиции, что я никакой не грабитель.
- А с тобой еще поговорим, – пообещала Марго, зло сверкнув глазами, и повернулась к упомянутым сотрудникам. – Слышали? Не грабитель он. Я его знаю, он мой друг. – Последнее слово было сказано с раздражением и красноречивым взглядом в сторону «друга». Ага, наилучшайший, подумала Марго.
- Знаете, значит, – кивнул участковый. – Будьте добры сообщить полное имя вашего друга, а то он, видите ли, отказался.
- А… – вякнула Марго. Допрыгалась.
Вадим склонил голову и посмотрел на нее в упор.
- Сказать? – спросила Марго, еще надеясь на что-то.
- Скажи, – пожал плечами этот изверг. Теперь путей к отступлению точно нет. Да их и раньше не было. Ибо с какой стати позволять человеку, якобы другу, лазать в твое окно, если ты даже не знаешь его фамилии? Соврать? Так ведь могут и проверить…
«Знаешь, – прошипел кто-то ей в ухо. – Все ты знаешь».
- Ну? – потерял терпение сержант.
«Зна-аешь… Все ты знаешь…»
- Переплясов Вадим Алексеевич, – сказал язык Марго, сам по себе. – Тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения, если угодно.
- Угодно, – кивнул участковый, с бешеной скоростью строча что-то. – Где проживает, где работает?
Марго покорно назвала и адрес, и место работы, и даже номера телефонов. Участковый деловито все это записал, в то время как Козыльков обшаривал стол в поисках ключа от камеры.
- Куда ты его сунул? – в конце концов разозлился он. Участковый вжал голову в плечи и затравленно посмотрел на начальство.
- В ящик, куда ж еще… да там он, там! Куда мог деться?
Вадим, заинтересованно наблюдавший за сим действием, пренебрежительно хмыкнул с видом «Вокруг одни идиоты, только я умный». Марго, заметив это, помрачнела и погрозила ему кулаком. Вадима это явно позабавило – он ухмыльнулся еще шире, пожал плечами, и в этот момент ключ совместными усилиями сержанта с подчиненным все же отыскался.
- Идите отсюда, – буркнул Козыльков, открывая решетку. Веселая физиономия Вадима ему явно не нравилась. – И чтоб больше не попадались.
Марго подцепила Вадима за рукав и, неловко попрощавшись, поволокла того к выходу. Эдик уже успел смыться из участка, на его же счастье – взбешенная девушка неслась по коридорам, ощущая, как чешутся руки кого-нибудь убить. Они уже почти вышли, когда Вадим вдруг подал голос.
- Ну и чего ты бесишься? – поинтересовался он, с иронией наблюдая за ней.
- Чего я бешусь?! – взорвалась та. – Ты идиот, вот чего! Какого черта ты лазаешь по окнам, тебе что, жить надоело? А мне большая охота была ночью по милициям таскаться, конечно! Спасибо, мил друг, за развлечение, мать твою!!!
- Да, а мне большая охота была за решеткой сидеть! – рявкнул тот, останавливаясь. Выход виднелся в паре шагов. – Если бы не твой дружок…
- А сам?! Нехрен изображать из себя невесть кого, ты, придурок! Через окно он влезает, Бэтмен чертов! Для этого дверь есть!!!
- Заткнись, – прошипел он. – И если ты еще не хочешь упустить сегодняшнюю ночь, будь добра, шевелись!
- А оно мне надо вообще?! К черту ночь эту вместе с тобой!
- Надо, – отрезал Вадим и с силой толкнул ни в чем не повинную дверь.
Смелость прорезалась, девочка? Ну-ну…
На улице обнаружился Эдик, который мерил шагами землю под деревом. Вадим, даже не взглянув на него, направился в сторону дома Марго. Она же подошла к парню, который взглянул на нее глазами побитой собаки и тут же отвернулся.
- Спасибо тебе, конечно, за заботу, но в следующий раз лучше не вмешивайся, хорошо?
- Угу. Я просто иду, а тут этот… к тебе лезет. Ну, я и подумал, что вор.
- Я ему еще настучу по шее. А что ты делал у моего дома?
- Да тут недалеко проходил, дай, думаю, зайду, что ли.
- В такое время проходил?
- Э… ну да.
- Ладно, я пойду, – сказала Марго, спиной ощущая тяжелый взгляд Вадима.
- Хорошо… а… погоди!
- Да?
- А кто он вообще такой, если не секрет?
- Идиот. Этим все сказано.
Эдик хмыкнул и сказал:
- Спокойной ночи.
Марго удержалась от того, чтобы не хмыкнуть самой, и ответила:
- Спокойной.
И направилась туда, где у перекрестка застыл соляным столпом Вадим. Лицо у него было, прямо сказать… далеко от дружелюбного.
Мимо неслись редкие машины, фонари разгоняли темноту ярко-желтым светом, подмигивая иногда. Где-то неподалеку билось сердце города. Города, которого лихорадило по ночам, лихорадило днем, который не мог жить просто так. Сейчас он настороженно следил за людьми, не зная, считать ли их чужаками, гостями… или, быть может, своими…
- Ты смешон, – бросила Марго, подойдя к Вадиму. Он пошел рядом с ней.
- Это почему же? – осведомился он.
- Попался Эдику, загремел в милицию, а сам держишься так, словно весь мир тебе должен.
- Я веду себя так, как считаю нужным. И не тебе, девочка, меня учить.
- Нашелся дедок, – фыркнула Марго. – Ты же всего на пять лет меня старше.
- Проживи их, как я, еще не так заговоришь, – прошипел Вадим и намертво замолчал. А Марго не пыталась его разговорить, раздумывая над последними словами.
Интересно, каким был этот человек… пока, собственно, оставался человеком? Наверняка из хорошей семьи, вон какой весь уверенный и ухоженный. Скорее всего, он видел только себя, только себя и больше никого и ничего… ну, может, еще свою машину. Машина тоже чистенькая и свеженькая, как и хозяин. И глядит он как-то свысока, хотя… Она вспомнила, как он вел себя, когда на прошлой неделе держал у себя, как смотрел. Как три дня назад рассказывал о себе, о Тенях. О ней самой.
Она не понимала, кто он. Слишком разным он был, слишком непонятно вел себя. Однозначными казались всего две вещи: что Вадиму пришлось очень нелегко в свое время, и что он – полный псих.
Возможно, в бытность Вадима человеком его не выносили. А сейчас он что-то понял, изменился… А может, и наоборот – отпечаток судьбы не дает ему возможности нормально общаться, отсюда и гордость, и самолюбие, и все остальное. Кем он был? Какую жизнь прожил?
Спросить? Разобраться?
Ага, сейчас. Так он и расскажет. Вполне достаточно взглянуть на него, чтобы понять – к дружелюбным контактам он не способен, по крайней мере, в данный момент.
А не в данный?
Мисту он понравился. Да и сам Вадим охотно гладил его. И охотно же разговаривал с хозяйкой кота, делился опытом и размышлениями… правда, она все чаще чувствовала себя букашкой рядом с ним. А он и не упускал возможности съязвить и потрепать нервы. Одни его цитирования чего стоят. Кстати…
- Давно хочу спросить, да вот все забываю, – осторожно начала Марго. Вадим отстраненно взглянул на нее и снова отвернулся. – Откуда у тебя блокнот с моими стишками?
Вадим чуть слышно вздохнул, словно собираясь с мыслями, и через несколько секунд выдал:
- Я увидел, как ты его выбрасываешь и подумал – чего интересной вещи пропадать?
- А откуда ты знаешь, что именно я выбрасывала? Я же вынесла все в мешках, видеть ты никак не мог…
Вадим не ответил, сделав вид, что не расслышал вопроса. Марго собиралась разозлиться, но почувствовала, что ни сил, ни, в общем-то, желания на это нет.
- А ты придумал, зачем я тебе нужна?
- Да.
- И-и-и… зачем? – спросила девушка, так и не дождавшись продолжения.
- Поможешь мне разобраться, зачем я нужен себе. Или не нужен.
Марго замолчала, обдумывая услышанное. Что это значит? Ему что… ему и вправду надоело жить? И, словно в ответ на ее мысли, молчание нарушило равнодушное, безучастное «Да».
Вадим в ответ на недоуменный взгляд девушки пожал плечами.
- Ты поймешь. Наверное.
- То есть?
- То есть – когда я тебе все покажу, ты, быть может, поймешь. Да, скорее всего. И тогда скажешь мне, что думаешь. Я лично запутался, так, может, получится у тебя?
- Что получится?
Но Вадим снова умолк. Марго решила пока что плюнуть на это дело.
Помоги мне, девочка. Пожалуйста. Я запутался…
Вскоре показался ее двор. Они прошли в переулок между домами, пересекли аллейку, засаженную липами, подошли к детской площадке.
- Погоди, – окликнул Вадим. – Давай посидим?
Марго пожала плечами и села на качели рядом с ним. Вадим откинул голову, закрыв глаза, и подставил лицо лунному свету.
Ну хоть ты, Светлая, подскажи – что мне делать? Знаю, что ты ответишь – зря я притащил девчонку в ночь, знаю отлично. Только я так устал, Светлая, очень устал… я уверен, ты меня поймешь. Ты отлично понимаешь меня… в своем одиночестве мы с тобой не одиноки.
Я так и не научился быть человеком среди людей. Так и не смог.
Девочка… друзья?…
…Здесь было бы темно, если бы не луна. Не горела ни одна лампочка, едва светились редкие окошки, и дома окутывала благословенная темнота. Та, что дарует спокойствие. Та, что дает отдых. Та, что наделяет знанием, и наутро вопросы вечера уже не кажутся неразрешимыми…
Луна уже почти зашла за горизонт. Какой-то час, и ее мертвенно-бледные лучи уже не будут освещать не желающий засыпать город. Бескровный лик Селены пытался убаюкать его спокойствием, но кровь города еще бурлила… еще носились по его артериям машины, еще сновали туда-сюда люди, еще бились в бешеном ритме ночные клубы.
Город еще жил, еще пытался сопротивляться тьме. Только это бесполезно.
Могуч Морфей, сильнее всех прочих богов – ибо и они подчинялись ему. И громовержец Зевс, и владыка подземного царства Аид, и властитель вод Посейдон. Даже солнцеликий Гелиос и Танат, чьи крылья источают могильный холод…
Марго очнулась, тряхнула головой. Какие только мысли не приходят в голову порою… Она оглянулась на Вадима, почувствовав на себе его взор. Он сидел, уперев локти в колени, и смотрел на нее, скользя взглядом по лицу, волосам, телу. Как только она обернулась, он опустил глаза и, выждав пару мгновений, сказал:
- Ночь тебя любит. А вот меня… меня не так.
- Почему?
- Откуда ж мне знать… – вздохнул он и потянулся. – Быть может, за то, что не желаю подчиняться ее законам.
- И у нее есть законы?
- Ага. Всего три. И ты обязана их знать.
- А ты знал… ну, когда…
- Нет. Она мне это прощала, но привела кое-кого из Теней все мне объяснить. Я его послал, тем более, что они взялись устанавливать свои правила. Ночи это не нравилось, она понадеялась на меня… Она многое мне показала, а я, дурак неблагодарный, ничем не воспользовался. Так еще и нарушил один из ее законов.
- Какой?
- Не мешай жить. Не мешай быть Тенью. И убей того, кто это делает. Я нарушил первый. Два раза. Второй – это ты. Но тебя она приняла, и я знал, что так будет. Ты же в душе – настоящая Тень. Как я. Как многие другие, кого нельзя трогать – здешние взбунтуются…
Он помолчал и добавил:
- Ты очень верно описала сумерки. Время утраты теней, что забирает усталость, дает силы… Именно так и называются ночи полнолуния – лунными сумерками, светлыми ночами, временем света. Но верно и то, что это может быть опасно… В ночь выбираются призраки, безликие, усталые призраки. Знаешь, кто они? Нет? Это правды. Самые разные истины, которые, бывает, ищешь всю жизнь, а когда находишь – то сам лишаешься рассудка. И приходится все время поддерживать разум, чтобы не уйти туда… в ночь… чтобы не стать таким же вот привидением. Многие люди этим страдали. Кто-то и вправду сошел с ума, а кто-то с рождения принадлежит ночи. Летаргические сны Гоголя – из той же серии. Он не до конца осознавал, что с ним происходит, но пытался передать свои истины. А его похоронили заживо.
Марго, медленно покачиваясь на скрипучих качелях, раздумывала над его словами. Истины. Когда-то она хотела найти их, и вот – шанс. «Сам лишаешься рассудка»… А где гарантия, что не лишишься его еще быстрее, если не будешь знать ответов на вопросы, которые мучают постоянно, все время, вечно? А? Так не лучше ли увидеть их, этих призраков, и тогда уже решить самой – сходить ли с ума?
Как давно она загнала их, эти вопросы, в подполье разума. Как давно… Но и оттуда до сих пор слышен их тоскливый вой. И вой не дает покоя…
- Я их сегодня увижу?
- Нет.
- Почему?
- Потому что луна уже почти ушла. Не успеем.
- А… а как тогда?
- До следующего полнолуния еще долго… впрочем, за это время мы и так повидаемся со всеми этими привидениями. Просто в полнолуние возможно увидеть их все сразу. – Вадим поглядел на луну и после сказал еще: – Наверное, так даже лучше. Меньше вероятность, что ты спятишь. Как я.
При этих словах внутри Марго что-то дрогнуло. Она перевела взгляд с неба, где ей подмигивали редкие блеклые звездочки, на Вадима. Тот уныло глядел перед собой, и просто не верилось, что это тот самый человек, который вчера разъяснял ей, кто она, и который устроил разнос милиции… Сейчас это был просто человек, самый обыкновенный потерянный человек. Девушка уже раздумывала, что бы ей такое сказать, чтобы утешить, или поддержать, или хотя бы попытаться развеселить, когда он резко поднялся.
- Ладно. Спокойной тебе ночи, а я пошел.
- Куда ты? – встрепенулась она.
- Ха, – ухмыльнулся он. – Думаешь, мне что-то будет от быдла или еще кого?
- Ну, милиция тебя уже сегодня изловила, помнишь?
- Арест – не самое страшное. А всяких там гопников я не боюсь, пускай они боятся. До завтра. И не выходи сегодня.
И Вадим развернулся и ушел. Марго, несмотря на увещевания голоса разума, осталась сидеть на месте. И пока не стихло шуршание гравия под его шагами, она размышляла о том, что ей предстоит увидеть. И как это что-то отреагирует на появление еще одного посягателя на тайны ночи.
Вадим так и не показал ей призраки истины. Но свое обещание он выполнил: сегодня Марго узнала то, о чем не могла и подумать.

Днем – неживые, прогнившие трупы,
Ночью – презревшие смерть мертвецы.
Наше проклятие… как оно глупо!
На абордаж! Эй, мои подлецы!

Помнится, мы «подвозили» монаха,
Плывшего, кажется, в Блэкпулский порт.
Мы, дураки, без малейшего страха
Бросили олуха прямо за борт…

Что нам за дело до глупых проклятий?
Мы хохотали и пили вино…
Не опасаясь смертельных объятий,
Плыли, упившись… ну, в общем, в руно.

Нас поджидали, напали, скотины…
Мы, во хмелю, им поддали сполна
И, победив, раскупорили вина…
Тут нас накрыла шальная волна.

Кто не погиб – утонули в пучине,
Судно мое раскрошилось о риф…
Но мы воскресли… и в чем же причина?
В том, что проклятия наговорив,

Старый монах потерялся в глубинах?
Или во многих пиратских грехах?
Как бы то ни было – только о винах
Вечно мозгует просоленный прах.

Что же поделать? Трещит черепушка,
Каждую ночь – только боль в голове…
Нас исцеляет лишь красного кружка,
Или бутылочка рома. Иль две.

31 января 2009

© БИБЛИОТЕКА УЖАСОВ
E-mail: Libra

Я погляжу на город с высоты,
Присев на самый край покатой крыши,
И, изучая города черты,
Я узнаю, чем он живет и дышит.

Со мною рядом, тих, нетерпелив,
Воркует голубь, чистя клювом перья.
Ну, что, дружок? Пускай я – только миф,
Тебя ведь не пугают суеверья?

Пойдем? Пора. А людям невдомек –
Приходит час чьего-то приговора:
Потухнет чьей-то жизни огонек
Сегодня ночью в городском просторе…

Стук каблучков, шелестит кринолин,
Гордо идет меж гостей господин:
Праздничный бал, украшенный зал,
Ярко пылает камин…

Отдал хозяин оркестру приказ
Громко исполнить стремительный вальс.
Музыки гром, гроза за окном:
Кончен двенадцатый час.

Полночь. Двенадцать ударов пробьет,
Маски слетят: новый век настает…
Пламень угас, но на дне глаз
Рдеет углем жаркий лед.

Снова взрывается музыкой зал,
Гости кружатся, и тянется бал.
Но посмотри: как пусто внутри
Темных огромных зеркал…

© Кристина Лукас
15 октября 2008

Ссылки в сети:

Страничка на СамИздате
Страничка на ЛитСовете
Страничка на Стихи.ру
Страничка на Dark Poetry

Исповедь вампирши

Первая ночь полнолуния… да…
Жажда и голод горят…
Их утолит только кровь, не вода –
Жаркий пурпуровый яд.

Я не пугаюсь зловещих теней:
Солнца страшится вампир.
Тьма… что могу я поведать о ней?
Тьма – вот мой истинный мир.

Наша дорога идет сквозь века,
Через закат и восход;
Наша дорога свободна, легка,
Что нам сей тленный народ?

Нас истребляли, сжигали в огне,
Колья вбивали в сердца…
Мы восставали при полной луне,
Клявшись идти до конца.

Томные взгляды и чувственность губ –
Наши капканы из чар.
Что человек? Он так низок и груб…
Я – его худший кошмар.

В жалких лачугах, в деревнях своих
Прячутся, глупо дрожа.
Ужас крадется, невидим и тих,
Клык мой – острее ножа.

Сердце не бьется, и тело – как лед,
В душах по-прежнему страсть;
Губы кровавы, а голос – как мед:
Наша над смертными власть.

Нежность, жестокость – враги исстари –
Странным союзом сплелись,
Вместе проклюнулись где-то внутри,
И до души добрались…

Роскошь, богатства – приятно, и что ж?
Воля – бесценнейший клад.
Воля обходит священную ложь,
Ей ненавистен аббат,

Что с колокольни вещает обман,
Грабит доверчивый люд…
Тьме неизвестен духовный туман,
Богу из тьмы не поют.

Бог наш – мы сами, богиня – луна,
Дьяволом – солнечный свет.
После заката уже не до сна:
Кто мы? Поищем ответ…

Кристина Лукас
29 января 2009

Ссылки в сети:

Страничка на СамИздате
Страничка на ЛитСовете
Страничка на Стихи.ру
Страничка на Dark Poetry

Самый честный договор

Бес:
О тихий мир, о сладкий привкус счастья…
А добродетель нынче не в цене!
Разрушь оковы! Сила, власть и страсти,
Разгул пороков – вот что нужно мне!
А тихий мир с его безгрешным раем
Пусть катится к чертям! Пойдем со мной!

Человек (с сарказмом):
О да, уже иду. Иду над краем,
Лишь шаг вперед, за бледною луной…

Бес:
А как же жизнь? Представь, какие силы
Мы соберем с тобою, я и ты…
А ты готов уйти на дно могилы?
Поверь, там скучно.

Человек:
Скажешь, дни пусты?
Охотно верю. Мертвому тоскливо:
Лежишь себе, гниешь, и нет утех…

Бес:
Тебе смешно?

Человек:
Я зол!

Бес (раздраженно):
Уйди с обрыва!

Человек (хохоча):
Не нравится?

Бес:
Мне нравится твой смех:
Безумный, безрассудный – право слово,
Не зря я протрудился столько лет!

Человек:
Вот наглый черт! «Сбрось, говорит, оковы»…
Ты – главное препятствие, мой свет!

Бес:
К чему же это? Да со мной ты станешь…

Человек:
Я, право, это слышал сотни раз.
Не начинай сначала. Не обманешь.

Бес:
Какой обман? Усохни третий глаз,
Я честен, словно слезы…

Человек:
Крокодила?

Бес:
Какие крокодилы? Как дитя!

Человек:
Дитя с хвостом, рогами, адской силой,
Играющее пламенем шутя…

Бес (в сторону):
А в этакой душонке посиди-ка -
Завспоминаешь с ностальгией ад…
Устал я очень, утомился дико…
(Человеку):
Ну что сказать, любезный мой камрад…

Человек:
Да ничего. Ты помолчал бы, что ли…
Так надоел, что просто силы нет.

Бес (про себя):
Ну что же, снова повторяем роли?
(Человеку):
Ты просто дай мне правильный ответ.
Подумай хорошенько! Власть и сила,
Бесплатное могущество, бери!

Человек (задумчиво):
Как говорится, фраера сгубила…

Бес:
Не жадность – глупость! Слушай, что внутри…

Человек:
Внутри лишь ты и заглушаешь разум.

Бес:
А разум солидарен-то со мной!
Скажи лишь «да»… и ты получишь разом
Все то, о чем мечтал!

Человек (начиная сомневаться):
Ответ простой…
Я мог бы… нет… неправильно! А может…
Нет, не могу. А долгая борьба?
А вера, убеждения? И все же…

Бес:
Решай. В твоих руках твоя судьба.

Человек:
Отдать ее на откуп Люциферу?
Ха-ха-ха-ха! Отвечу снова «нет»!

Бес (про себя):
Проклятье… Все же – пошатнул я веру!
Теперь он точно мой!
(Человеку):
Весь белый свет
У ног твоих – подумай! Все возможно!

Человек:
Цена?

Бес:
Бесплатно.

Человек:
Верить не могу.
Бесплатный сыр…

Бес (про себя):
Так… надо осторожно…

Человек:
…дают всегда заклятому врагу
Ценою жизни!

Бес:
Что за предрассудки!
Поверь мне, дурик, честный договор:
Мы – силу, власть…

Человек (с сарказмом):
Подумай-ка… Не шутка?

Бес:
Какие шутки! Странный разговор!
Так ты готов нам предоставить… душу?

Человек:
Я так и знал! Подвох! Еще какой!

Бес:
Подвох?! Вот дожил!

Человек:
Если я нарушу?

Бес:
Помилуй, договор-то непростой,
Его нарушить невозможно.

Человек:
Что же,
Раз невозможно – может, и решусь.
Ведь ты им связан.

Бес:
Я и ад. Похоже,
Ты согласился?

Человек:
Ха-ха-ха! Вот гусь!
С чего бы? Ради муки после смерти?
Я, знаешь ли, намереваюсь в рай!

Бес (про себя):
Ты посмотри, и крутит-то, и вертит…
(Человеку):
Ну что ж, давай проверим. Умирай.

Человек:
Какой ты прыткий…

Бес:
…и на сковородку.
Иль ты предпочитаешь кипяток?

Человек:
Что?!

Бес:
Да, у нас там разговор короткий…
А на тебе грешков не на глоток!

Человек:
Так что же это… в рай мне путь заказан?

Бес:
Спешу Вас огорчить, мой друг. Вот пакт.
За смертью следом в ад шагаешь сразу…

Человек:
Так смысл предлагать тогда контракт?

Бес:
В аду народ гуманный, не садисты…
(в сторону)
Похуже, право… Ну да не о том…
(Человеку)
А ты, душою хоть не очень чистый,
Зато и не являешься скотом.
И потому – всего за порученье,
(А может два, совсем простых, поверь)
Тебе чуть-чуть облегчится мученье:
Котел элитный да стальная дверь,
Суккубочки вокруг, пылая страстью,
Танцуют, словно пламенный костер…
Да что там говорить! Почти что счастье!..

Человек:
А ты, гляжу, расписывать хитер…

Бес:
Ты что, не веришь снова?

Человек:
Да, все верно.

Бес:
Возьми вот, почитай-ка договор…
(про себя)
Он все еще не верит… Это скверно.
(Человеку):
Ну что, ты убедился – я не вор
И душ не похищаю?

Человек:
Погоди-ка…

Бес (в сторону):
Колеблется! Уже который год…
Сегодня, наконец, в веселье диком
Мы вместе отправляемся в полет,
Экспресс до пекла!

Человек:
Что ж, ты прав. Согласен.

Бес:
Согласен? Ты согласен?!

Человек:
Да и да.

Бес (деловым тоном):
Ну что ж, я полагаю – пакт Вам ясен,
Пожалуйте-ка капельку сюда…
О! Чудно. Просто чудно. Друг мой, что же,
Я удалюсь…

Человек:
Надолго?

Бес:
Нет-нет-нет,
Ведь оставлять тебя сейчас негоже,
Мне нужен только Сатаны совет.
А ты покуда возвращайся к дому
И жди меня, я прилечу. Адью!
(Человек уходит)
Ай, молодец я! К «ангелу» такому
Ключ подобрал! А службу как свою
Люблю и обожаю!
(достает договор)
Пара строчек…
А что клиент не видит – сам дурак!
Попал бы в рай – ан нет, и сей листочек
Свидетельство тому. Без всяких врак.

Кристина Лукас (аКа ЭРИС)
5 января 2009

Ссылки в сети:

Страничка на СамИздате
Страничка на ЛитСовете
Страничка на Стихи.ру
Страничка на Dark Poetry