| Tweet |
Предоставляю вашему вниманию рассказ завсегдатая сайта ML, писателя в жанре horror, автора ЛОТ – Сергея Непрозванова.
♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣♥♣
Мы сидим и пьем пиво за разговором. Я стараюсь не обращать внимания на Кукушку. Нагая женщина, на пережатой шее – кровоподтек от невидимой веревки, она висит прямо за спиной моего лучшего друга, а тот пьет солоноватый янтарь и изредка вставляет пять копеек в наш бессмысленный спор.
- Ку-ку, – говорит Кукушка синими губами.
Наливаю еще пива. Сколько времени прошло с той ночи, когда я, испугавшись до полусмерти, обнаружил повешенную на стене спальни? Я переставлял кровать, засыпал в гостиной, запирался в ванной, но каждое утро, открывая глаза, обнаруживал над головой бардовые, налитые устоявшейся кровью пятки. Кукушка никогда не старалась напугать меня, со временем я стал относиться к ней, как к особому незаметному остальным интерьеру.
Делаю глоток и смотрю на бесстрастное лицо повешенной. Друзья думают, что я размышляю над нашей беседой. На самом деле я жду, когда мертвые глаза откроются. Не знаю, что больше задевает в ее облике: то молчаливое раболепство, с которым свисает обнаженное тело, или безразличие, написанное на худощавом лице. Хочется закричать на нее, надавать пощечин, заставить реагировать. Пусть плачет, безумно смеется или бьется в прозрачной петле, понять бы настоящая ли она.
- Ку-ку. – Веки поднимаются на мгновение, и я снова вижу зелень илистых глаз.
И снова вздрагиваю. Спрятанные под опущенными ресницами магниты пугают и завораживают. Два колодца подернутые зеленой плесенью, в глубине которых догнивает жизнь. Отвожу взгляд на дно бокала и забываю о кукушке. «Мебель. Просто мебель», – говорю себе и глотаю горький бархат алкоголя.
Вечер проходит обычным чередом. Закрываются двери. Остаюсь в пустой квартире, наедине с пыльным телевизором, бубнящим кухонным приемником, льющимся через тюль лунным светом и кукушкой. Невыносимо тихо. Хочу дождя, но откуда ему взяться в середине зимы.
Забрав пустые бокалы, ухожу на кухню. Фальшиво-радостная музыка из радио действует на нервы. Через мгновение динамик умолкает. Ставлю чайник. Мне нравится слушать, как медленно закипает вода, наблюдать через открытую крышку, как минуту назад покорная и равнодушная гладь начинает бурлить и сопротивляться. Беру нож и снимаю с плиты чайник. В коридоре тапок слетает с ноги и хлопается об плинтус. Шаркаю к спальне. Вода переливается через носик, обдает жаром.
- Ку-ку, – серо приветствует кукушка.
В лунном свете она кажется мраморной статуей, белой фигуркой вырезанной из слоновьего бивня.
- Ку-ку, ку-ку, – шепчу я и подхожу ближе.
Кукушка все так же, склонив голову, висит над кроватью. Я хочу знать: кто она. Заблудившийся призрак или проекция метастазы в голове? Снимаю майку, обматываю руки и обдаю кукушку кипятком. Густой пар наполняет комнату. С обоев начинает слезать краска, кожа повешенной собирается складками. Беру нож и вонзаю его в разваренное плечо кукушки. Она молчит. Кровь бежит по предплечью, стекает к ладони, набухает каплями на кончиках ногтей и срывается вниз, к кровати. Подушка и одеяло расцветают грязно-красными кляксами. От душного запаха, что вместе с кровью сочится из раны, воротит. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать.
- Ку-ку, – обыденным тоном декламирует кукушка.
- Ты не настоящая! – Нож вычерчивает кривую линию на провисшей руке. Она молчит. Ну, давай, скажи что-нибудь новое! Закричи, отпихни ногой, вцепись пальцами в глаза! Сделай хоть что-то!
- Ку-ку, – говорит кукушка, на этот раз, даже не поднимая век.
Обхватываю нож второй рукой и, стиснув зубы от омерзения и злобы, полосую.
- Не настоящая… Не настоящая… – повторяю без конца, а нож все выводит и выводит кровавые завитки, срывает куски плоти как кожуру с гнилого яблока. Скользкие ошметки летят под ноги, которым и без того тяжело удерживать хозяина на колышущемся матрасе.
Кожа обвисает лоскутами, словно растерзанная когтями юбка, а лезвие противно скрипит по исцарапанным костям. Только тогда я останавливаюсь и падаю в запачканную скверной кровать. Кровавая лужа под спиной и взлохмаченная кукла на стене больше не заботят меня. Все это не настоящее. Ни липкий холод матраса, ни монотонное «ку-ку» не могут убедить меня в обратном.
Вот и ответ. Наконец, все стало на места – я просто свихнулся.
Сон приходит легко. Успокаивающий душ темноты и спокойствия. Забвение для тревог и сомнений. Я и не мечтал, что когда-либо смогу заснуть так легко и беззаботно. В этот миг я могу умереть без сожалений. Мне снится черное небо и потресканная глинистая земля. Одинокий зритель, я сижу на краю обветренной высокой глыбы льда и жду, какие еще безумные сюрпризы приготовило подсознание.
Натягивает серых туч. Начинается дождь.
Безмятежность слишком приятна, чтобы продолжаться вечно. Вынырнув из опрокинутого океана грязных облаков, чертит дугу и шлепается об землю первое тело. Мгновением позже падают еще три. Голые мужчины, женщины и дети кувыркаются, кружатся в воздухе как тряпичные куклы, а, врезавшись в пыльную землю, застывают сломанными запятыми. Набитые костями кожаные мешки падают с неба раздутыми каплями.
Чудовищный дождь набирает силу. Он поет мне колыбельную, в которой вместо ударов по стеклу и подоконнику гремят выстрелы ломких суставов и клацанье челюстей. Неотвратимая сила упирается в спину. Раздувающийся пузырь толкает к обрыву. Я упираюсь. Босые ноги скользят по гладкому льду, которого становится все меньше и меньше. Вот уже пальцы зависают над бездной синих тел. Сердце сжимается, воздух замирает на выходе из горла.
Падение кажется бесконечным.
Я лечу вниз спиной. Метеоритом зарываюсь в скользкие тела. Стенки проделанного мной колодца шатаются. Все еще не в силах дышать, через решетку провисших рук и ног я вижу, как соскальзывает в горловину первый труп. Пирамида рушится, закрывая собой свет. Темнота заливает глаза, проникает в уши так, что отчетливо слышен звон в голове. Глухо бьется в сдавленной груди сердце, а где-то далеко раздается знакомое «ку-ку». Звук повторяется, на этот раз ближе, но с другой стороны. Одинокое «ку-ку» разрывает тишину, то там то здесь, словно мигание новогодней гирлянды. Ближе – дальше. Справа – слева. Внизу и надомной. Впереди и сзади. Как будто кто-то беспорядочно примеряет бездыханные тела.
Я лежу на глубине мертвого моря. Дождь продолжается. Тела падают, поднимают уродливые волны, колышут изломанную поверхность братской могилы. Отголоски ударов порою добираются до меня, и я чувствую вибрацию упершихся в кожу холодных локтей.
- Ку-ку, – булькает прямо в ухо.
Что-то слизкое опускается на щеку и скользит от подбородка к груди. Я открываю глаза и вижу растрепанную макушку на фоне зимнего окна. Черные волосы поднимаются и опускаются в такт липким касаниям. В трусы просовывается тухлая рыбина ладони. Ни в одном из кошмаров я не мог представить, что способен ответить на подобные мертвые ласки. Зараженное безумием тело теперь живет собственной жизнью, а сам я погребен под толщей трупов подобных мне, тех, к кому приходила кукушка. Через прореху в темноте, как через дыру в киноэкране, я с ужасом наблюдаю за совокуплением двух бессознательных тел. Мое забрызганное кровью лицо сковано печатью сна, на кукушке – все та же бесстрастная восковая маска, с которой она принимала удары ножа, лишь треугольник гниющего языка торчит из окоченевшей щели рта да черная струйка крови сочится из уголка губ, пульсирует толчками.
- Ты не настоящий.
Что это? Голос звучит прямо в голове, заглушает тяжелые хлопки и треск костей.
- Inanis.
Я не понимаю. Интонация насквозь пропитана надменностью, презрением и холодом смерти.
- Ты не настоящий, – голос вплетается в сознание. Обнимает набухшей пиявкой.
- Inanis, – говорю я. Я?
- Ударь! Закричи! Отпихни! – звенят в голове мысли. Принадлежат они мне или кукушке? Я не знаю.
За дырой в дегтевой оболочке сна отвратительное действо подходит к завершению. Кукушка скачет на спящем теле. Ее руки провисшими плетями бьют по бедрам. Почерневшие обломанные ногти царапают кожу. Я стискиваю зубы. Сжимаю ладони. Во мне не остается крови – по венам бежит раскаленная ярость. В кулаке пульсирует боль, превращаясь в ослепительный кинжал. Мысленно потрошу пирующую в голове тварь и выхватываю из чужого потока мыслей самое яркое слово:
- Vivere!!! – вырывается наружу.
Ошалелый крик отзывается в открытых ртах прильнувших ко мне трупов, завывает в кожаных карманах между телами. Я закрываю глаза, и тут же дыра между мирами расползается. Темнота отступает. Я отчетливо вижу рассыпавшуюся шишку плоти над собой. Лепестки обваренной кожи вздрагивают, осыпают кровавой росой. Косматая голова кукушки качается на сломанном шарнире.
В кулаке искрится боль – я сжимаю лезвие ножа. Стальное полотно кажется осколком айсберга. Мгновение, и железо врезается в голову кукушки. Нож пробивает висок, входит в глазницу, перерезает глазной нерв и выталкивает глаз. Следующий удар приходится в ухо. Кукушка слетает вниз, вслед за укатившимся по ковру глазным яблоком.
Я вскакиваю, готовый бесконечно клевать мертвое тело. Ломать кости, дробить позвонки, разбрасывать плоть – чтобы от проклятой твари не осталось ни единого целого куска. Но комната пуста. Возле кровати спит одинокий тапок, рядом стоит пустой чайник, на опрокинутом стуле сохнет майка. Простынь мокрая, с разводом от порезанной руки, и больше никаких следов.
- Ку-ку, – звучит где-то далеко…
Это бы последний раз, когда я слышал кукушку. Да и слышал ли вообще? Была ли она реальна? Я не могу вспомнить ни лица, ни общих очертаний тела. События тех дней, когда я медленно сходил с ума, растворились в буднях. И теперь мне кажется, что это был не более чем ночной кошмар.
Правда, иногда мне мерещится призрачный провисший силуэт, плывущий за спиной угрюмого прохожего. В такие дни, вернувшись домой, я ощущаю чужое присутствие. Сзади раздаются шаги прошлого, на плечи ложатся знакомые ладони тоски и уныния. Тогда я улыбаюсь, стряхиваю обманчиво-нежные прикосновения и отталкиваю депрессию прочь, у меня больше нет желания выяснять, во что она способна воплотиться.
© Сергей Непрозванов (aka knotter)
Рубрики: Наши авторы, Новые имена, Сергей Непрозванов
Без комментариев… РЕСПЕКТ;)
Мне ОЧЕНЬ понравилось!! KNOTTER умница, у него большое будущее.. если сохранит интерес, конечно….
Да. И еще важен стимул. Поддержка. Долго тянуть за плечами груз творчества от которого нет отдачи очень тяжело… «писать для себя» – это понятно. Но нужно себя реализовать, мне так кажеться.
Чего Сергею желаю от всей души!! Рассказы его, правда, классные)